Слабый грунт

Приходится повозиться, но время у Тани есть. Утром преподаёт в школе русский и литературу, после обеда — подрабатывает репетитором. Потом надо проверить тетради и составить план уроков на завтра. До возвращения Антона остаётся уйма времени. Успеваешь и сорочку ему погладить, и ужин приготовить.

Таня прислушалась. За окном ревут и завывают автомобили, но в комнате хозяина тихо. Похоже, принял на грудь и уснул. Слава богу. Не выйдет на кухню дымить и запускать вилку в чужую сковородку. Таня перевернула кусок мяса, высыпала в шипящее масло нарезанную картошку. Села лицом к окну, подпёрла рукой голову. За пыльным закопчённым стеклом, до половины заклеенным пожелтевшей газетой, текла река разноцветного огня.

Хлопнула входная дверь. Таня вскочила и сняла с огня сковородку.

— Привет, — сказала она, выйдя со сковородкой в прихожую.

— Как дела на работе? — натолкнулась на хмурый взгляд, и голос слегка дрогнул.

— Устал?

Пронесла сковородку мимо молчаливо переобувающегося мужа. Поставила на исцарапанный стол, под ножками которого насквозь протёрся линолеум. Спохватившись, переложила тетради со стола на полку серванта; сдвинула бельё, сохнущее на натянутой через комнату верёвке, — так, чтобы не мешало Антону ходить из угла в угол. Смахнула пыль с ботинок и унесла в комнату: вещи в прихожей лучше не оставлять.

Антон раздражённо швырнул пиджак на диван. Таня подобрала, повесила на плечики, а плечики — на вбитый в стену гвоздь.

— Зарплату опять не дали, — сказал Антон, срывая галстук.

— А завтра последний день платить по кредиту. Сволочи! И как будто мало мне счастья — звонит эта нечисть из «Облгидростроя». Снова у них непредвиденные расходы, мать их…

Таня обняла мужа, погладила по спине.

— Бедный мой. Дай я тебя пожалею.

Антон отпрянул, посмотрел, как на врага.

— Шла бы лучше работать!

— Антон, но я же… Я работаю, Антон.

— Да? Что-то не заметно.

Таня широко открыла глаза, чтобы не заплакать. Последние полтора года вся зарплата Антона уходит на выплаты по ипотеке. А срок сдачи дома всё отодвигается и отодвигается… На Танин же мизерный заработок они покупают продукты и снимают комнату — в квартире с окнами на МКАД и хозяином-алкоголиком.

Антон сел к столу, молча, быстро и жадно поел. Потом принялся ходить взад-вперёд, с остановившимся взглядом и подёргивающимися губами. Таня доела картошку и ушла мыть посуду. И сорочку Антону стирать.

Когда вернулась, свет не горел. Муж лежал лицом к стене, огромный, тёмный и чужой. Таня тихонечко залезла под одеяло.

— Да что ты всё ходишь туда-сюда? — сказал Антон недовольно.

— Мне завтра с утра на работу.

Таня лежала на спине с открытыми глазами. На висках высыхали симметричные солёные дорожки. По потолку блуждали волшебные отсветы, как будто в комнате зажгли новогоднюю ёлку. По МКАДу грохотали грузовики.

Раньше всё было иначе. Они, бывало, ссорились — с криком, с безумными обвинениями. Таня уходила дуться: сидела с книжкой на кухне или стояла на балконе, дышала воздухом и смотрела на звёзды. Ждала, пока перегорит обида. Потом возвращалась, обнимала Антона, целовала в затылок, разворачивала к себе лицом. Впотьмах тыкалась носом в щёку и в ухо, шептала: «Прости, прости». И неважно было, кто виноват.

А теперь даже некуда уйти посидеть в одиночестве. И не к кому возвращаться. Вряд ли лежащему рядом человеку нужно её «прости».

Таня тихо встала и оделась. Положила в сумочку тетради, вышла из квартиры и заперла за собой дверь.

Светка постелила ей на тахте в гостиной. Но спать они так и не легли. Всю ночь сидели на кухне, пили кофе и ликёр, Светка курила тонкие сигареты. Таня не любила табачного дыма, но готова была простить подруге что угодно. Светка внимательно слушала, а Таня рассказывала.

Таня и Антон приехали в Москву учиться. Она окончила Педагогический университет имени Крупской, факультет русской филологии. Он — МАИ, но ни дня не проработал по специальности. Устроился менеджером в крупную фирму, неплохо зарабатывал. Они с Таней снимали квартиру, купили ноутбук, понемногу откладывали деньги.

Как все молодожёны, Таня и Антон мечтали о собственном жилье. Ждали, когда цены упадут — ведь не могут они, в самом деле, расти бесконечно? Ждали нормального закона об ипотеке, ждали молодёжной жилищной программы, для участия в которой не обязательно родиться в Москве и двадцать лет простоять в очереди.

Но цены не падали, а взлетали по экспоненте. Антон забеспокоился. Вернувшись с работы, он первым делом открывал ноутбук и смотрел в Интернете, сколько стоит квадратный метр. Он пересчитывал семейные сбережения в единицы площади, и каждый раз получалось всё меньше. Надо было срочно на что-то решаться. Сейчас или никогда.

Антон задумал купить квартиру по ипотеке, хотя совсем недавно со смехом говорил, что никогда не подставит шею под ярмо.