Слабый грунт

Тане тоже не хотелось следующие десять-пятнадцать лет прожить в страхе — перед болезнью, перед увольнением и невозможностью выплатить очередной взнос. К тому же, отдавать банку три или четыре стоимости квартиры обидно и несправедливо.

Оказалось, ярмо на шею не так-то просто заполучить. Банки неохотно кредитовали покупку квартир в строящихся домах, тем более в Подмосковье, а готовое жильё в Москве Тане с Антоном было не по карману. Предел надежд — однокомнатная в новостройке за МКАДом.

Монолитный дом в ЖК «Осинки» вот-вот должны были сдать. Антон поставил подпись под договором инвестирования с таким чувством, будто успел запрыгнуть в последнюю дверь уходящего поезда.

А потом грянул финансовый кризис. Про обещанную прибавку к зарплате, на которую так рассчитывал Антон, обговаривая с менеджером банка размер ежемесячных выплат, можно было забыть. Да и зарплату задерживали. Ходили слухи, что в фирме грядёт сокращение.

Однажды, приехав в «Осинки» посмотреть, как продвигается строительство, Антон обнаружил, что со стройплощадки исчезли подъёмные краны. Не шумели бетономешалки, не гудели насосы, откачивающие грунтовые воды из глубоких котлованов. Почти достроенные башни стояли голые, как облетевшие деревья, осенний ветер заносил сырость и дождь в пустые окна, и ржавеющая арматура плакала кровавыми слезами. Зимой снег укрыл замороженную стройку, засыпал котлованы, и весной они до краёв наполнились мутной болотной водой.

Антон мучился. Тане тоже было несладко: они ютились по убогим углам в коммуналках и общежитиях, продали ноутбук и Танины золотые серёжки, голодали и занимали на хлеб. Но больше всего Тане не хватало мужа. Родить бы мальчика, думала она, тоже Антона, прежнего Антона, весёлого и беззаботного, жалеть и обнимать его, говорить с ним обо всём на свете. Когда Таня заикнулась о ребёнке, муж сказал ей: «Дура! Раньше надо было думать, получили бы льготный кредит». Нынешнего Антона интересовали только деньги, проценты и строительство.

— Н-да, — глубокомысленно протянула Светка и стряхнула длинный столбик пепла.

— А я предупреждала, что он тебя в гроб вгонит.

Положим, раньше Светка говорила другое — что Тане неслыханно повезло с мужем. И посматривала на Антона таким откровенно заинтересованным взглядом, что Таня перестала звать Светку в гости.

— Давно надо было от него, от изверга, уйти, — подытожила Светка.

— Но лучше поздно, чем никогда.

В Таниной сумочке, висящей на спинке стула, зазвонил мобильник — тема из мюзикла «Призрак оперы». Таня побледнела и дрожащими руками достала телефон.

— Уверенней, подруга, — напутствовала Светка.

— Выскажи ему всё.

— Где завтрак? — раздался из динамика недовольный голос мужа.

— И ты где, а?

Таня глубоко вздохнула и сказала:

— Я ушла от тебя, Антон. Навсегда.

Минуту он молчал в трубку и наконец отреагировал:

— А как же квартира?

— Не нужна мне твоя квартира! — крикнула Таня и дала отбой. Всхлипнула:

— Чтоб она провалилась. Всё из-за неё…

— Зря ты так, подруга, — сказала Светка.

— Квартира — совместно нажитое в браке имущество.

— Не хочу. Не надо.

— Не хочешь — продай. Будут у тебя деньги — ну там, снять жильё. Конечно, живи пока тут, но не в обиду… У меня, подруга, бурная личная жизнь.

— Антон всё оформил на себя. Я этих документов даже не видела.

— Без разницы, — сказала Светка.

— Половина по закону твоя.

Таня вытерла платком глаза, посмотрела на часы, сняла со спинки стула сумочку.

— Эй, подруга, ты куда? Часом, не кормить изверга завтраком?

— Свет, я в школу, — сказала Таня.

— С ума сошла? Звони, что заболела. У тебя видок — краше в гроб кладут.

— Свет, я так не могу. В девятых классах подготовка к итоговому сочинению. А восьмые ждут оценок за диктант. Ничего страшного, мне совсем не хочется спать. Выпью кофе и пойду.

Светка прищурилась.

— Твой Антон, конечно, гад и сволочь, но в чём-то, подруга, он прав. Нашла бы себе нормальную работу, сделала карьеру. Ты должна что-то собой представлять, не то об тебя так и будут вытирать ноги.

Таня только вздохнула. Светка добрая, но что с неё возьмёшь?

Яркое майское небо сияло золотом и ультрамарином. Воздух был прохладен после дождя, солнце жарило асфальт, в высыхающих лужах купались воробьи. Таня медленно шла по тротуару и осторожно трогала нежные листья акаций, словно здороваясь за руку с весной. Она чувствовала такую лёгкость и слабость, как будто вернулась к жизни после тяжёлой болезни.

Она любила дождь, солнце и город. Любила своих учеников, которые наряжались не по возрасту, на уроках жевали жвачку и вставляли в уши наушники, думая, что она не замечает.