Слабый грунт

— Да, это Татьяна Павловна. Но я не понимаю, зачем вы мне позвонили. Вам лучше поговорить с моим мужем.

— Никакой ошибки, Татьяна Павловна. Когда вы узнаете, о чём идёт речь, то оцените, что мы обратились именно к вам.

— Ну хорошо. Я вас слушаю.

— Это не телефонный разговор, Татьяна Павловна. Приезжайте в «Осинки».

— Нет.

— Татьяна Павловна, это очень важно, — настаивал голос.

— Можно сказать, вопрос жизни и смерти.

— Квартира меня не интересует, — твёрдо сказала Таня. Ей страшно не хотелось посвящать посторонних в семейные дела, но по-другому не выходило.

— Квартирой занимается Антон, а мы с ним разводимся.

— Правда? Как интересно, — голос оживился, чтобы не сказать, обрадовался.

— Правда, — отрезала Таня.

— И больше не звоните мне, пожалуйста.

Антон взял трубку, как змею. Из динамика раздалось шипение, и ненавистный голос поинтересовался:

— Антон Максимович?

— Слушаю, — сухо сказал Антон.

— Не могли бы вы к нам подъехать? Нужно обсудить одно важное дело.

— Вы опять насчёт денег? Я ни копейки не заплачу сверх того, что указано в договоре. А если вы не угомонитесь, я подам на вас в суд за вымогательство.

— Ну зачем так резко, Антон Максимович? — примирительно сказал голос.

— Вы попали в трудную ситуацию, мы сочувствуем. Разводитесь, верно?

— Не ваше собачье дело! И откуда вы узнали?

— Мы просто стараемся войти в положение, — кротко упрекнул голос.

— У нас гибкий подход к клиентам. Мы готовы предложить вам, Антон Максимович, весьма соблазнительный вариант.

— В самом деле?

— Приезжайте в «Осинки» и вы не пожалеете.

— Хорошо, — хмуро сказал Антон.

— Подъеду после работы, устроит? Только мой рабочий день заканчивается поздно.

— Вполне устроит! — обрадовался голос.

— Так даже удобнее.

Из-за перегородки доносились азартные выкрики. Сослуживцы, второй месяц не получающие зарплаты, расслаблялись за игрой в «Quake». Играйте-играйте, злорадно подумал Антон, вас первыми уволят.

Антон выдернул из стопки толстую папку и с остервенением принялся листать документы. Он докажет руководству свою полезность!

— Алло?

— Татьяна Павловна? — шипение и бархат.

— Вас беспокоят из «Облгидростроя».

— Опять вы? Я же просила!

— Увы, Татьяна Павловна, — в трубке вздохнули.

— У нас есть для вас приятная новость. Ваш муж, Антон Максимович, проявил настойчивость и добился возвращения части денег, которые он внёс по допсоглашению. Мы посчитали, что в сложившейся ситуации будет справедливо отдать половину этой суммы вам, Татьяна Павловна.

Как-то странно… Застройщик добровольно отдаёт деньги?

— Сколько? — спросила Таня, стараясь не выдать радостного удивления. Деньги ей были отчаянно нужны.

— Шестьдесят три тысячи рублей, Татьяна Павловна. И вы можете забрать их прямо сегодня.

— Я приеду, — сказала Таня.

Не стоит думать о людях плохо.

Вокруг вестибюля метро словно табор раскинулся. На раскладных столах лежали перчатки, зонты и компакт-диски, старушки стояли у своих тележек, полных сирени и нарциссов, в фургончиках торговали хот-догами и запрещённой переименованной шаурмой. Вдоль улицы теснились ларьки; стены и крыши домов пестрели вывесками и рекламными баннерами. По тротуару было не пройти из-за длинных очередей на автобусы и маршрутки.

Таня села на заднее сиденье у окна. Маршрутка черепашьим ходом выбралась из столпотворения, проехала мимо продуктового рынка и громады строящегося торгового центра. Набирая скорость, оставила позади район панельных девятиэтажек и квартал монолитных небоскрёбов, воткнутых чуть ли не в транспортную развязку. Переехала МКАД и помчалась по шоссе. По сторонам мелькали заправки и автомойки; реклама на оградах строительных рынков сливалась в разноцветную полосу; циклопические дворцы гипермаркетов возвышались среди асфальтовых полей парковок. Дальше потянулись серо-зелёные леса, запылённые деревни, посёлки таунхаусов за высокими кирпичными заборами. Таня едва не пропустила рекламный щит с надписью: «ЖК» Осинки«450 м. Квартиры от застройщика».

— Стойте! Остановите, пожалуйста.

Маршрутка затормозила возле съезда с шоссе. Вбок уходила пустынная бетонка, над густым низкорослым лесом розовело полинявшее небо и высились серые каркасы монолитных башен. По обеим сторонам дороги тянулись глубокие канавы, полузаросшие зеленеющим ивняком. Пахло сыростью и прелой листвой.

Таня оглянулась: совсем не та картина, что на плакате. Там — новенькие корпуса из красного кирпича на фоне небесной голубизны. В синем блеске стекла, с эркерами и башенками, среди зелёного ухоженного парка.

Дорога упёрлась в заржавленные ворота, запертые на толстую, лоснящуюся от смазки цепь. На крыше проходного вагончика укреплена вывеска: «ООО» Облгидрострой«. Продажа квартир». Влево и вправо уходит глухой бетонный забор: по верху натянута колючая проволока, вокруг вырыт двухметровый ров. Из чёрной воды торчат сухие прошлогодние камыши.

Таня постучала в дверь вагончика и вошла.

— Добрый вечер.

Менеджер поспешно поднялся из-за стола ей навстречу.

— Татьяна Павловна? Как мы рады вас видеть!