Слабый грунт

Его широкий рот словно создан был для профессиональной улыбки. Жёлтые в крапинку глаза неприятно косят; короткие бурые волосы над покатым лбом лежат назад, как у выдры.

— Садитесь, прошу вас, — менеджер предупредительно отодвинул стул.

— Вот, прочтите.

Перегнувшись через Танино плечо, он положил перед ней набранный мелким шрифтом документ. Таня попыталась вчитаться, но текст казался совершенно бессмысленным. К тому же, сильно нервировало молчаливое присутствие за спиной.

Вдруг Танин затылок пронзила резкая боль. Буквы закружились, разрослись и слились в сплошную черноту.

Стройка выглядела неутешительно: ни рабочих, ни техники. Израненная земля затягивалась травой и кустарником. Солнце село, но освещение так и не включили. Антон напрягал зрение, глядя под ноги. А менеджеру «Облгидростроя» темнота как будто не помеха.

— Так что вы хотели мне предложить? — не вытерпел Антон.

— О, это нечто абсолютно невероятное! Но давайте присядем.

Менеджер устроился на сложенных штабелем щитах опалубки. Антон сел рядом — чтобы только не видеть лица собеседника. До чего мерзкий тип!

— Сначала о грустном, Антон Максимович, — сказал менеджер.

— Мы провели техническое обследование недостроенных корпусов, и выяснилось, что все они дали существенный крен. Сейчас отклонение от вертикали достигает двадцати двух сантиметров, и цифры будут увеличиваться.

Антон запрокинул голову. Двадцатиэтажные каркасы, голые и частично обложенные кирпичом, нависали над ним, угрожающе покачиваясь, словно хотели упасть и раздавить, как букашку.

— Не может быть… — хрипло сказал он.

— Здесь болото, Антон Максимович, чего же вы хотели? Грунтовые воды стоят высоко. Здесь даже лес нормально не растёт. Видите, какие чахлые, больные деревца? Растёт такое дерево, растёт, потом корни попадают в воду и начинают гнить. А грунт? — менеджер всплеснул руками.

— Торфяники, Антон Максимович. Абсолютно непригодное основание для фундамента.

— Не морочьте мне голову, — хмуро сказал Антон; он уже немного отошёл от потрясения.

— У меня в институте был сопромат. Достаточно передать нагрузку на более плотные слои, которые лежат ниже. Берутся железобетонные сваи и загоняются на нужную глубину. А грунтовые воды бетону не страшны, если соблюдать технологию.

— Увы, — вздохнул менеджер, — предыдущий подрядчик решил сэкономить.

— И теперь вы предлагаете мне заплатить за чужие ошибки, я правильно понял?

— В некотором роде, Антон Максимович. Вы, конечно, можете отказаться, можете подать в суд и даже довести нас до банкротства, но какая вам от этого польза? Пока суд да дело, дома начнут разрушаться, инженерно-техническая экспертиза признает достройку невозможной, участок продадут, а вам, в лучшем случае, выплатят смешную компенсацию. Вы разве этого хотите? Нет, Антон Максимович, мы с вами не враги. Мы в одной лодке. А значит, должны доверять друг другу и сообща искать выход из сложившейся ситуации.

Доверять ему, ну как же.

— Сколько вам нужно? — с отвращением спросил Антон.

— О, речь не о деньгах! Видите ли, Антон Максимович, мы владеем технологией, которая позволяет стабилизировать даже самые безнадёжные постройки. Ведь что такое торф? Мёртвая органика. Гниёт, разбухает, ведёт себя непредсказуемо. Но эти процессы можно взять под контроль. Надо лишь напитать мёртвое жизненной силой, взятой от живого.

— Вы шутите?

— Отнюдь, Антон Максимович. Это традиционная технология. С древних времён в фундаменты и стены для прочности замуровывают жертвы.

— Пожалуй, я пойду, — у Антона вырвался нервный смешок.

— Не то вы меня замуруете.

— О, не вас, Антон Максимович! Как вы только могли подумать? Вашу жену.

— Ну, это другое дело, — язвительно сказал Антон.

— И впрямь «соблазнительный вариант».

— Мы так и думали, что вы оцените, — менеджер словно не заметил иронии.

— Вы получаете квартиру в самый короткий срок. И она будет ваша, целиком ваша, Антон Максимович. Конфиденциальность мы вам гарантируем: пока стоит дом, тело спрятано надёжно.

— Бред. Какой-то розыгрыш.

— Ваша жена у нас, Антон Максимович. Всё готово к ритуалу. Можете сходить и убедиться.

— Убедиться? Проще простого, — Антон достал мобильник и набрал Танин номер.

Заиграла музыка из «Призрака оперы». Менеджер достал из заднего кармана брюк звонящий мобильник. Перебросил из руки в руку, ласково улыбаясь. Антона пробил озноб.

— Чего вы от меня хотите? Денег?

— Ах, не денег, Антон Максимович! Всего лишь участия во взаимовыгодном жертвоприношении.

— И что же вы… сами всё не сделаете? Зачем вам я?

Менеджер печально вздохнул.

— Антон Максимович, мы не можем приносить жертвы сами себе.

Таниной щеки касалось что-то шершавое. Пахло цементом и застарелым потом. Таня открыла глаза. Она лежала на неровном бетонном полу на ворохе тряпья. В пустой оконный проём лился жёлтый лунный свет. Противоположная стена была криво сложена из шлакоблоков, на ней смутно угадывались какие-то надписи и пиктограммы. На потолке чернел круг копоти, словно дикари жгли тут костёр. Не комната, а пещера. Холодно, сыро и сумрачно.