Полупрозрачные витые ленточки падали из-под Таниного ножа в мусорное ведро. Если срезать кожуру тонким слоем, то мелкую картошку покупать выгоднее, чем крупную.
Добавить в моё избранное
18 мин, 38 сек 10882
Таня едва не пропустила рекламный щит с надписью: «ЖК» Осинки«450 м. Квартиры от застройщика».
— Стойте! Остановите, пожалуйста.
Маршрутка затормозила возле съезда с шоссе. Вбок уходила пустынная бетонка, над густым низкорослым лесом розовело полинявшее небо и высились серые каркасы монолитных башен. По обеим сторонам дороги тянулись глубокие канавы, полузаросшие зеленеющим ивняком. Пахло сыростью и прелой листвой.
Таня оглянулась: совсем не та картина, что на плакате. Там — новенькие корпуса из красного кирпича на фоне небесной голубизны. В синем блеске стекла, с эркерами и башенками, среди зелёного ухоженного парка.
Дорога упёрлась в заржавленные ворота, запертые на толстую, лоснящуюся от смазки цепь. На крыше проходного вагончика укреплена вывеска: «ООО» Облгидрострой«. Продажа квартир». Влево и вправо уходит глухой бетонный забор: по верху натянута колючая проволока, вокруг вырыт двухметровый ров. Из чёрной воды торчат сухие прошлогодние камыши.
Таня постучала в дверь вагончика и вошла.
— Добрый вечер.
Менеджер поспешно поднялся из-за стола ей навстречу.
— Татьяна Павловна? Как мы рады вас видеть!
Его широкий рот словно создан был для профессиональной улыбки. Жёлтые в крапинку глаза неприятно косят; короткие бурые волосы над покатым лбом лежат назад, как у выдры.
— Садитесь, прошу вас, — менеджер предупредительно отодвинул стул.
— Вот, прочтите.
Перегнувшись через Танино плечо, он положил перед ней набранный мелким шрифтом документ. Таня попыталась вчитаться, но текст казался совершенно бессмысленным. К тому же, сильно нервировало молчаливое присутствие за спиной.
Вдруг Танин затылок пронзила резкая боль. Буквы закружились, разрослись и слились в сплошную черноту.
Стройка выглядела неутешительно: ни рабочих, ни техники. Израненная земля затягивалась травой и кустарником. Солнце село, но освещение так и не включили. Антон напрягал зрение, глядя под ноги. А менеджеру «Облгидростроя» темнота как будто не помеха.
— Так что вы хотели мне предложить? — не вытерпел Антон.
— О, это нечто абсолютно невероятное! Но давайте присядем.
Менеджер устроился на сложенных штабелем щитах опалубки. Антон сел рядом — чтобы только не видеть лица собеседника. До чего мерзкий тип!
— Сначала о грустном, Антон Максимович, — сказал менеджер.
— Мы провели техническое обследование недостроенных корпусов, и выяснилось, что все они дали существенный крен. Сейчас отклонение от вертикали достигает двадцати двух сантиметров, и цифры будут увеличиваться.
Антон запрокинул голову. Двадцатиэтажные каркасы, голые и частично обложенные кирпичом, нависали над ним, угрожающе покачиваясь, словно хотели упасть и раздавить, как букашку.
— Не может быть… — хрипло сказал он.
— Здесь болото, Антон Максимович, чего же вы хотели? Грунтовые воды стоят высоко. Здесь даже лес нормально не растёт. Видите, какие чахлые, больные деревца? Растёт такое дерево, растёт, потом корни попадают в воду и начинают гнить. А грунт? — менеджер всплеснул руками.
— Торфяники, Антон Максимович. Абсолютно непригодное основание для фундамента.
— Не морочьте мне голову, — хмуро сказал Антон; он уже немного отошёл от потрясения.
— У меня в институте был сопромат. Достаточно передать нагрузку на более плотные слои, которые лежат ниже. Берутся железобетонные сваи и загоняются на нужную глубину. А грунтовые воды бетону не страшны, если соблюдать технологию.
— Увы, — вздохнул менеджер, — предыдущий подрядчик решил сэкономить.
— И теперь вы предлагаете мне заплатить за чужие ошибки, я правильно понял?
— В некотором роде, Антон Максимович. Вы, конечно, можете отказаться, можете подать в суд и даже довести нас до банкротства, но какая вам от этого польза? Пока суд да дело, дома начнут разрушаться, инженерно-техническая экспертиза признает достройку невозможной, участок продадут, а вам, в лучшем случае, выплатят смешную компенсацию. Вы разве этого хотите? Нет, Антон Максимович, мы с вами не враги. Мы в одной лодке. А значит, должны доверять друг другу и сообща искать выход из сложившейся ситуации.
Доверять ему, ну как же.
— Сколько вам нужно? — с отвращением спросил Антон.
— О, речь не о деньгах! Видите ли, Антон Максимович, мы владеем технологией, которая позволяет стабилизировать даже самые безнадёжные постройки. Ведь что такое торф? Мёртвая органика. Гниёт, разбухает, ведёт себя непредсказуемо. Но эти процессы можно взять под контроль. Надо лишь напитать мёртвое жизненной силой, взятой от живого.
— Вы шутите?
— Отнюдь, Антон Максимович. Это традиционная технология. С древних времён в фундаменты и стены для прочности замуровывают жертвы.
— Пожалуй, я пойду, — у Антона вырвался нервный смешок.
— Стойте! Остановите, пожалуйста.
Маршрутка затормозила возле съезда с шоссе. Вбок уходила пустынная бетонка, над густым низкорослым лесом розовело полинявшее небо и высились серые каркасы монолитных башен. По обеим сторонам дороги тянулись глубокие канавы, полузаросшие зеленеющим ивняком. Пахло сыростью и прелой листвой.
Таня оглянулась: совсем не та картина, что на плакате. Там — новенькие корпуса из красного кирпича на фоне небесной голубизны. В синем блеске стекла, с эркерами и башенками, среди зелёного ухоженного парка.
Дорога упёрлась в заржавленные ворота, запертые на толстую, лоснящуюся от смазки цепь. На крыше проходного вагончика укреплена вывеска: «ООО» Облгидрострой«. Продажа квартир». Влево и вправо уходит глухой бетонный забор: по верху натянута колючая проволока, вокруг вырыт двухметровый ров. Из чёрной воды торчат сухие прошлогодние камыши.
Таня постучала в дверь вагончика и вошла.
— Добрый вечер.
Менеджер поспешно поднялся из-за стола ей навстречу.
— Татьяна Павловна? Как мы рады вас видеть!
Его широкий рот словно создан был для профессиональной улыбки. Жёлтые в крапинку глаза неприятно косят; короткие бурые волосы над покатым лбом лежат назад, как у выдры.
— Садитесь, прошу вас, — менеджер предупредительно отодвинул стул.
— Вот, прочтите.
Перегнувшись через Танино плечо, он положил перед ней набранный мелким шрифтом документ. Таня попыталась вчитаться, но текст казался совершенно бессмысленным. К тому же, сильно нервировало молчаливое присутствие за спиной.
Вдруг Танин затылок пронзила резкая боль. Буквы закружились, разрослись и слились в сплошную черноту.
Стройка выглядела неутешительно: ни рабочих, ни техники. Израненная земля затягивалась травой и кустарником. Солнце село, но освещение так и не включили. Антон напрягал зрение, глядя под ноги. А менеджеру «Облгидростроя» темнота как будто не помеха.
— Так что вы хотели мне предложить? — не вытерпел Антон.
— О, это нечто абсолютно невероятное! Но давайте присядем.
Менеджер устроился на сложенных штабелем щитах опалубки. Антон сел рядом — чтобы только не видеть лица собеседника. До чего мерзкий тип!
— Сначала о грустном, Антон Максимович, — сказал менеджер.
— Мы провели техническое обследование недостроенных корпусов, и выяснилось, что все они дали существенный крен. Сейчас отклонение от вертикали достигает двадцати двух сантиметров, и цифры будут увеличиваться.
Антон запрокинул голову. Двадцатиэтажные каркасы, голые и частично обложенные кирпичом, нависали над ним, угрожающе покачиваясь, словно хотели упасть и раздавить, как букашку.
— Не может быть… — хрипло сказал он.
— Здесь болото, Антон Максимович, чего же вы хотели? Грунтовые воды стоят высоко. Здесь даже лес нормально не растёт. Видите, какие чахлые, больные деревца? Растёт такое дерево, растёт, потом корни попадают в воду и начинают гнить. А грунт? — менеджер всплеснул руками.
— Торфяники, Антон Максимович. Абсолютно непригодное основание для фундамента.
— Не морочьте мне голову, — хмуро сказал Антон; он уже немного отошёл от потрясения.
— У меня в институте был сопромат. Достаточно передать нагрузку на более плотные слои, которые лежат ниже. Берутся железобетонные сваи и загоняются на нужную глубину. А грунтовые воды бетону не страшны, если соблюдать технологию.
— Увы, — вздохнул менеджер, — предыдущий подрядчик решил сэкономить.
— И теперь вы предлагаете мне заплатить за чужие ошибки, я правильно понял?
— В некотором роде, Антон Максимович. Вы, конечно, можете отказаться, можете подать в суд и даже довести нас до банкротства, но какая вам от этого польза? Пока суд да дело, дома начнут разрушаться, инженерно-техническая экспертиза признает достройку невозможной, участок продадут, а вам, в лучшем случае, выплатят смешную компенсацию. Вы разве этого хотите? Нет, Антон Максимович, мы с вами не враги. Мы в одной лодке. А значит, должны доверять друг другу и сообща искать выход из сложившейся ситуации.
Доверять ему, ну как же.
— Сколько вам нужно? — с отвращением спросил Антон.
— О, речь не о деньгах! Видите ли, Антон Максимович, мы владеем технологией, которая позволяет стабилизировать даже самые безнадёжные постройки. Ведь что такое торф? Мёртвая органика. Гниёт, разбухает, ведёт себя непредсказуемо. Но эти процессы можно взять под контроль. Надо лишь напитать мёртвое жизненной силой, взятой от живого.
— Вы шутите?
— Отнюдь, Антон Максимович. Это традиционная технология. С древних времён в фундаменты и стены для прочности замуровывают жертвы.
— Пожалуй, я пойду, — у Антона вырвался нервный смешок.
Страница 4 из 6
