Ледяной

Дверь скрипнула, извещая о прибытии Скорпиуса, и Джеймс встрепенулся, вскидывая на вошедшего злой взгляд.

— Какого чёрта ты опаздываешь, Мал… — резко начал он и осёкся, приглядываясь к тому повнимательнее. Дёрганные, а не привычно-плавные движения, поджатые губы, покрасневшее лицо. И растрёпанная причёска вместо неизменной безупречно аккуратной укладки! Довершали картину слегка скособоченная мантия и криво повязанный галстук — и всё это не могло не настораживать и выбивать из колеи. — У тебя что-то случилось? — мгновенно изменившимся тоном участливо спросил Джеймс, подмечая необычную для Скорпиуса нервозность… или злость… или тоже какую-то неясную обиду.

Это было странно, ведь Джеймсу ни разу ещё не доводилось наблюдать за Малфоем хоть какие-то эмоции — тот всегда превосходно умел скрывать все свои чувства. Если они вообще у него были.

Скорпиус проигнорировал вопрос, подходя ближе и падая на соседний стул, как будто появился здесь только затем, чтобы посидеть и тупо помолчать. Скривил губы, нахмурившись и сосредоточенно уставившись в стену.

— Я к кому обращаюсь, Малфой? — повысил голос Джеймс, с трудом напоминая себе, что пришёл не разговоры водить.

Но, хотя настроение и было ни к чёрту, делать сейчас что-либо такое как-то тоже не слишком хотелось. Вид обескураженного и такого, хм, «земного» Скорпиуса неожиданно изменил весь ход его мыслей и желаний, перенастроив их на совершенно другую волну.

— Отвали, — последовал вульгарный и совершенно нетипичный для Малфоя ответ, укрепляя подозрения Джеймса насчёт того, что что-то произошло. Похоже, что Скорпиус был… расстроен?

«Быть. Не. Может.» — мелькнула категоричная мысль. Поттер решительно встал, в два шага пересекая пространство, разделяющее их, и остановился прямо перед Малфоем, который продолжал меланхолично сидеть, поставив локоть на стол и облокотившись подбородком о ладонь. Джеймс прищурился, склонив голову на бок, оценивающе глядя, и слегка похлопал Скорпиуса по щекам.

— Эй, Малфой. Я же вижу, что что-то не так. Что с тобой? Я могу помочь?

— Можешь, — не сразу отозвался тот, по-прежнему не удостаивая его взглядом. — Оставь меня в покое, ради Мордреда.

Но Джеймс чутко уловил в резких словах нечто другое, чем то, что они означали, — возможно, наоборот, желание выговориться и стыд от этого желания. Такого простого и человеческого. Такого неподходящего для идеально-бездушной скотины, каким Малфой всегда так старался себя выставить.

«А Скорпиус Малфой — не такой уж и хладнокровный, — ударило Джеймса внезапное осознание. — Выходит, он… обыкновенный. Нет, ну, конечно, он особенный, с этим не поспоришь, но, всё же, прежде всего он — обычный человек? И у него тоже есть чувства и эмоции»…

Мерлин, как всё странно!

— Малфой, не выделывайся, — посмотрев сверху вниз, тихо произнёс он, впервые в жизни не испытывая в присутствии этого ледяного мальчика привычную неловкость и робость — его непременные спутники при каждом общении с тем. — Расскажи, я же помочь хочу.

— И чем ты можешь помочь, неудачник? — внезапно взорвался Малфой. — Конкретно — чем, Поттер? — он кинул на него взгляд, но вовсе не презрительный и не злой, а будто полный непонятной, совсем детской обиды.

Джеймс опешил от такого взрыва эмоций и растерянно замер, приоткрыв рот. А потом не нашёл ничего лучше, чем вдруг провести ладонью по мягким волосам, спускаясь на скулу. Усмехнулся и вдруг прижал голову Скорпиуса к своему животу.

Малфой трепыхнулся пару раз и затих, не став отстраняться. Джеймс покачал головой и, не став пока больше ни о чём спрашивать, застыл, машинально поглаживая белобрысого по голове и пытаясь осознать происходящее. По правде говоря, всё это напоминало ему бред наркомана под каким-нибудь ядрёным зельем. Скорпиус Малфой — как и всегда! — продолжал его удивлять и выбивать из колеи своим неординарным поведением.

Внезапно мелькнула мысль, что всегда ровный и острый, словно маггловская бритва, Малфой сейчас, наверное, впервые в жизни показал свою слабость, обнажил кусочек души — и перед кем! Перед ним, Джеймсом Поттером! Джеймса неожиданно накрыло волной какой-то идиотской нежности по отношению к ершистому и колючему, но сейчас явно нуждающемуся в утешении слизеринскому засранцу.

— Ну, чего ты, Скорп, — ласково забормотал он, думая о своём. — Что бы у тебя там не стряслось, всё же наладится. Не расстраивайся ты так.

На Скорпиуса его слова, однако, произвели прямо противоположное впечатление: он отпихнул Джеймса и вскинул сузившиеся глаза.

— Что за чушь ты несёшь, Поттер? — знакомые высокомерные нотки медленно, но неуклонно возвращались в его интонацию, но Джеймс только мысленно усмехнулся: как ни крути, а вся та нелепая успокоительная ерунда, которую он только что бормотал этому вредине, принесла свои плоды — его ледышка явно приходил в себя и делал это довольно быстро.

— Утешить хотел, — пожал он плечами. — Ты был расстроен. — Он помолчал и взглянул на исказившееся в недовольной гримасе лицо. — Так и не скажешь, в чём дело? — осторожно закинул он удочку.