Фандом: Гарри Поттер. — Честное слово, лучше уж так, — он ткнул пальцем в свой фингал, — чем знать, что обо мне будет беспокоиться такой человек… а, погоди, о чём это я: Малфой же и не умеет беспокоиться, он — совершеннейшая ледышка.
126 мин, 59 сек 2319
Скорпиус сжал челюсть и постарался прогнать эти мысли. Он застрял в песке и может вот-вот получить солнечный удар, а заодно и обгореть. Какой, к Мерлину, Джеймс? И так от него только проблемы.
Были только проблемы. Раньше. Когда-то не так уж давно.
Но больше не будет, и это хорошо, верно? Больше никаких всплесков гормонов, полночных гуляний на «свидания», никаких поцелуев, нервных расспросов, отвратительно ласкового шёпота.
Это хорошо. Но это и…
Но это и ещё одна проблема?
Он скрестил руки на груди и уставился в песок. Чёртов Поттер. Вечно этот проклятый Поттер — даже сейчас в голову залезает, хотя уже не должен.
— Выметайся, — скомандовал в пустоту Малфой.
Ну вот, он уже сам с собой разгова…
— Мяу! — раздалось вдруг из-за спины, и он вздрогнул.
Прекрасно. Он застрял в песке, на солнце, неизвестно где, не может избавиться от мыслей от Поттера, и… здесь разгуливает кот.
— Мерлин, что я сделал не так, а? — протянул Скорпиус. Кот снова мяукнул, совсем рядом, и, наконец-то, попав в поле зрения, оказался котёнком.
Чёрным взъерошенным крошечным котенком, прижимавшим уши к голове.
А ещё за ним тащилось что-то странное, похожее на улитку — огромную и совершенно белёсую. Она казалась совершенно дикой и бесцветной по сравнению и с котёнком, и с песком, и даже с самим Скорпиусом. Просто передвигающиеся контуры и полупрозрачное тело. Малфой вздёрнул брови.
Котёнок наклонил голову, рассматривая его. Потом странно заворчал, обернувшись к улитке-гиганту, и неожиданно весьма по-человечески махнул лапами, сваливая её на землю.
Что за бред? Скорпиус поёжился. Котёнок был пугающе сильным — с учётом его безобидного вида и размеров, впрочем, с размерами в этом мире изначально было что-то не то, уж слишком громадной казалась эта поверженная на землю улитка.
Поёрзав, Скорпиус обнаружил, что всё ещё не может выбраться из песка, и нахмурился.
Здесь явно творились загадочные вещи.
— Мяу! — согласился котёнок. Шерсть у него вдруг встала совсем дыбом, и он принялся атаковать улитку, выбрасывая лапу вперёд и словно пытаясь выковырять тельце из раковины.
Скорпиус зажмурился. Видеть это ему не очень-то хотелось, но было и интересно. Зачем котёнку вытаскивать это странное существо наружу? А вдруг оно… — он передёрнул плечами, — вдруг оно магическое и, скажем, кусается? Царапается, обжигается?
Котёнок об этом, кажется, не подумал.
«То есть, не мог подумать», — поправил себя Скорпиус. Котята обычно не думают о том, что бывает, когда вытащишь кого-то из его раковины.
Он сощурился.
Обычно котятам бывает в таком случае плохо. Очень плохо.
Да и не сказать, чтобы улиткам лучше.
— Мя-яу!
Скорпиус поморщился от чуть более резкого и противного, чем до этого, звука, зажмурился…
И проснулся.
Солнце било через окно прямо в глаза, и он заморгал, садясь и озираясь.
Прекрасно, он уснул в Хогвартс-экспрессе.
А если сюда кто-то заходил и видел его таким — развалившимся и посапывающим на сидении? Скорпиус нахмурился и вздёрнул подбородок, как будто кто-то мог его сейчас видеть. Наколдовав Темпус, он задумчиво почесал нос. Ехать оставалось ещё пару часов, и он даже подумал о том, чтобы снова лечь. По прибытии в Малфой-мэнор станет точно не до сна — на каникулах, тем более, пасхальных, для него дома всегда находятся дела. Так что, ещё немного вздремнуть, возможно, не такая плохая идея — в последнее время он сильно выматывался за день и ощущал себя опустошённым. Как будто раньше ежедневно заряжался позитивной, тёплой энергией, а сейчас её источник пропал. Солнце зашло, всё, конец.
«Какая чушь!» — сердито оборвал он сам себя.
Кстати, про солнце. Нет, не то, что жарило сейчас через стекло, а из сна. Всё же, что за чертовщина ему снилась?
Пляж, песок, улитка и… котёнок.
Наверное, всё дело было в котёнке. Скорпиус поджал губы. Котёнок! Понятно, что это значит: он, Скорпиус Гиперион Малфой, просто и без затей сходит с ума, потому что чёртов Джеймс ни в какую не выходит у него из головы, являясь усталому сознанию во всевозможных воплощениях. Сегодня, получается, в в виде котёнка? Мило.
«А вообще, он такой и есть, — внезапно подумалось Малфою, и он с удивлением поймал себя на том, что едва не улыбнулся. Он что — перегрелся в этом душном купе? — Мелкий, шаловливый и лохматый, — внезапно вспомнилась агрессивная улитка из сна, — … и вечно сующий нос, куда не просят», — резюмировал он.
Вот так лезет, лезет, приставучий такой, и обжигается. Сильно. А потом сам же и страдает. Да ещё и других заставляет.
Скорпиус потряс головой.
Он сам оттолкнул Джеймса, сам, полностью понимая, что не сделать этого не может, но с тех пор Поттера в его жизни стало как будто ещё больше. Он был везде — уныло ковырял еду в тарелке во время завтраков-обедов-ужинов в Большом зале, слонялся по коридорам будто без цели, искал книгу не в той секции библиотеки…
Были только проблемы. Раньше. Когда-то не так уж давно.
Но больше не будет, и это хорошо, верно? Больше никаких всплесков гормонов, полночных гуляний на «свидания», никаких поцелуев, нервных расспросов, отвратительно ласкового шёпота.
Это хорошо. Но это и…
Но это и ещё одна проблема?
Он скрестил руки на груди и уставился в песок. Чёртов Поттер. Вечно этот проклятый Поттер — даже сейчас в голову залезает, хотя уже не должен.
— Выметайся, — скомандовал в пустоту Малфой.
Ну вот, он уже сам с собой разгова…
— Мяу! — раздалось вдруг из-за спины, и он вздрогнул.
Прекрасно. Он застрял в песке, на солнце, неизвестно где, не может избавиться от мыслей от Поттера, и… здесь разгуливает кот.
— Мерлин, что я сделал не так, а? — протянул Скорпиус. Кот снова мяукнул, совсем рядом, и, наконец-то, попав в поле зрения, оказался котёнком.
Чёрным взъерошенным крошечным котенком, прижимавшим уши к голове.
А ещё за ним тащилось что-то странное, похожее на улитку — огромную и совершенно белёсую. Она казалась совершенно дикой и бесцветной по сравнению и с котёнком, и с песком, и даже с самим Скорпиусом. Просто передвигающиеся контуры и полупрозрачное тело. Малфой вздёрнул брови.
Котёнок наклонил голову, рассматривая его. Потом странно заворчал, обернувшись к улитке-гиганту, и неожиданно весьма по-человечески махнул лапами, сваливая её на землю.
Что за бред? Скорпиус поёжился. Котёнок был пугающе сильным — с учётом его безобидного вида и размеров, впрочем, с размерами в этом мире изначально было что-то не то, уж слишком громадной казалась эта поверженная на землю улитка.
Поёрзав, Скорпиус обнаружил, что всё ещё не может выбраться из песка, и нахмурился.
Здесь явно творились загадочные вещи.
— Мяу! — согласился котёнок. Шерсть у него вдруг встала совсем дыбом, и он принялся атаковать улитку, выбрасывая лапу вперёд и словно пытаясь выковырять тельце из раковины.
Скорпиус зажмурился. Видеть это ему не очень-то хотелось, но было и интересно. Зачем котёнку вытаскивать это странное существо наружу? А вдруг оно… — он передёрнул плечами, — вдруг оно магическое и, скажем, кусается? Царапается, обжигается?
Котёнок об этом, кажется, не подумал.
«То есть, не мог подумать», — поправил себя Скорпиус. Котята обычно не думают о том, что бывает, когда вытащишь кого-то из его раковины.
Он сощурился.
Обычно котятам бывает в таком случае плохо. Очень плохо.
Да и не сказать, чтобы улиткам лучше.
— Мя-яу!
Скорпиус поморщился от чуть более резкого и противного, чем до этого, звука, зажмурился…
И проснулся.
Солнце било через окно прямо в глаза, и он заморгал, садясь и озираясь.
Прекрасно, он уснул в Хогвартс-экспрессе.
А если сюда кто-то заходил и видел его таким — развалившимся и посапывающим на сидении? Скорпиус нахмурился и вздёрнул подбородок, как будто кто-то мог его сейчас видеть. Наколдовав Темпус, он задумчиво почесал нос. Ехать оставалось ещё пару часов, и он даже подумал о том, чтобы снова лечь. По прибытии в Малфой-мэнор станет точно не до сна — на каникулах, тем более, пасхальных, для него дома всегда находятся дела. Так что, ещё немного вздремнуть, возможно, не такая плохая идея — в последнее время он сильно выматывался за день и ощущал себя опустошённым. Как будто раньше ежедневно заряжался позитивной, тёплой энергией, а сейчас её источник пропал. Солнце зашло, всё, конец.
«Какая чушь!» — сердито оборвал он сам себя.
Кстати, про солнце. Нет, не то, что жарило сейчас через стекло, а из сна. Всё же, что за чертовщина ему снилась?
Пляж, песок, улитка и… котёнок.
Наверное, всё дело было в котёнке. Скорпиус поджал губы. Котёнок! Понятно, что это значит: он, Скорпиус Гиперион Малфой, просто и без затей сходит с ума, потому что чёртов Джеймс ни в какую не выходит у него из головы, являясь усталому сознанию во всевозможных воплощениях. Сегодня, получается, в в виде котёнка? Мило.
«А вообще, он такой и есть, — внезапно подумалось Малфою, и он с удивлением поймал себя на том, что едва не улыбнулся. Он что — перегрелся в этом душном купе? — Мелкий, шаловливый и лохматый, — внезапно вспомнилась агрессивная улитка из сна, — … и вечно сующий нос, куда не просят», — резюмировал он.
Вот так лезет, лезет, приставучий такой, и обжигается. Сильно. А потом сам же и страдает. Да ещё и других заставляет.
Скорпиус потряс головой.
Он сам оттолкнул Джеймса, сам, полностью понимая, что не сделать этого не может, но с тех пор Поттера в его жизни стало как будто ещё больше. Он был везде — уныло ковырял еду в тарелке во время завтраков-обедов-ужинов в Большом зале, слонялся по коридорам будто без цели, искал книгу не в той секции библиотеки…
Страница 34 из 36
