Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Речитативом она начала зачитывать длинное певучее заклинание, все тот же, незнакомый никому из мужчин, язык завораживал, мутил сознание, сконцентрироваться на собственных мыслях с каждой минутой становилось все сложнее. Начало двоиться в глазах, а потом все вокруг и вовсе поплыло, превращая четкую картину мира в непонятные размытые цветовые пятна. Рукояти мечей начали несильно греться, а потом от нижнего повеяло ощутимым холодом. Лик чуть слышно застонал. Казалось, что кожа на ладони, сомкнутой вокруг костяной наборной рукояти клинка, просто отмерзает от запредельного холода. Это было больно, но он помнил наставления Марики, верил ей и не собирался ни за что разжимать руку. От изголовья распятого в звезде Мартина раздалось сдержанное шипение Ральфа. Его меч раскалился и тоже невыносимо жег руку. Оборотень знал, что прерывать ритуал очень опасное занятие, и из последних сил, на одной воле, держался за раскаленный метал. Речитатив травницы ввинчивался в терзаемый болью мозг, вызывал раздражение, которого Ральф никак не ожидал от себя.

Распятого в позе звезды Мартина бросало то в холод — и зубы его выбивали громкую трещотку, а тело трясло в ознобе, — то в жар — и он обливался потом, часто дыша широко раскрытым ртом. Не просто было и Марике: с каждой минутой чаша, высоко поднятая над головой, становилась все тяжелее и свинцовым грузом тянула руки вниз, к земле. Но все еще было рано, не до конца были сказаны нужные слова, и травница из последних сил дрожащими ладонями сжимала непокорный сосуд.

— Амэн! — наконец, завершила она и широким движением обеих рук веером выплеснула содержимое в воздух. Кровь алым живым полотнищем зашевелилась, потянулась в стороны отрастающими на глазах тонкими щупальцами-паутинками. Это было одновременно мерзко и завораживало, не позволяя отвести взгляд. Несколько минут не происходило ничего, а потом все темное кровавое полотнище зашевелилось и рванулось в одну сторону — куда-то на восток от замка, выстраиваясь в тонкую кровяную цепочку.

— Есть! — воскликнула уставшая, но довольная травница. — Все, мальчики, можете вставать, двигаться, а кое-кто и одеваться.

Лик и Ральф с осторожностью разжали сведенные судорогой боли ладони и с удивлением не обнаружили на них никаких повреждений. Оба меча были совершенно обычной температуры. Мартин тяжело сел, у него ужасно кружилась голова.

— Ральф, кинь одежду, — попросил он, не решаясь резко вставать.

Оделся, чуть морщась от головной боли и слабости.

— И что? — спросил у довольной травницы.

— Вот! — гордо указала она пальцем на восток. — Анджей жив и он там.

— Жив?! — три возгласа слились в один.

— Да! — улыбающаяся женщина повернулась к ним. — Иначе из крови проявилось бы его лицо, и все, что было бы нам доступно — немного поговорить с умершим. А сейчас — цепочка. Значит, он жив!

— Где цепочка? — удивился Лик. — Я ничего не вижу.

— Так никто из вас не видит. Для того и нужен родственник кровный, а это я. Я только и могу видеть. Это словно нитка из крови, которая направление указывает. Просто нужно по ней идти.

— Угу… в горах!

— Обходи препятствия, но держись направления, что тут не понятного? — удивилась травница. — Ладно, сутки Мартину на отдых, а потом в путь.

— А ты говорила, что ему два дня нужно, — напомнил Ральф.

— Перебьется. Неспокойно мне что-то, — нахмурилась травница.

Чтобы вспомнить… Чтобы выжить…

— Ну, вспомнил?

Анджей болезненно поморщился, растирая виски.

— Нет, только голова разболелась. Все кусками какими-то: тут вроде помню, а потом — нет. Лица какие-то мелькают, обрывки разговоров…

— А мужа вспомнил?

Анджей неопределенно пожал плечами.

— Я много разных лиц мужчин увидел, но кто из них кто — не знаю.

Рон огорченно вздохнул. Придуманное им самим специально для Анджея проявляющее память заклинание сработало, но как-то не так, как он себе это представлял. Все утраченные воспоминания оказались перемешанными, словно в гигантском миксере. Анджей даже не мог понять, какие события когда произошли. Смешались не только образы, но и прошлое с будущим.

— Как его зовут? — неожиданно спросил он, встряхнув Анджея за плечи.

— Мартин! — на выдохе выдал он.

— Вот и славно, — удовлетворенно улыбнулся Рон немного удивленному Анджею. — Сомневаюсь, что в данном случае ты выдал имя постороннего тебе мужчины. Делаем вывод: твоего мужа зовут Мартин. Теперь давай попробуем привязать имя к образу. Давай, совсем немножко. Вспоминай, к которому из лиц подходит это имя.

Анджей послушно наморщил лоб и на некоторое время затих, вспоминая.

— Вроде к такому — высокому, темноглазому. Довольно красивый, — смущенно признался он.

— Нравится, значит, тебе?

— Да, нравится. Но вот понять, где его искать, никак не получается…

— Проблема… — почесал затылок Рон. — А времени у нас с тобой — аккурат до завтра.

— Рон, давай прервемся. У меня уже голова раскалывается. Дай травки от боли, а?

— Нельзя, потерпи чуток. Ты сегодня уже две дозы выпил.