Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

— Главное, чтобы он был, — твердо ответил Мартин. — Только сначала я видел его внешность, но потом уже — его самого. Не важно это, Марика. Что красота? Сегодня есть, а завтра годы стерли ее, словно пыль мокрой тряпкой. Я не брошу его, главное, чтобы он был жив.

— Хорошо, — Марика тепло улыбнулась Мартину, краем глаза отметив растерянное лицо Лика, — но это не все. Если не смог он сберечь жизни детей, сможешь ли ты принять это, не предъявлять к нему необоснованных претензий?

Плечи Мартина поникли, сам он словно лишился сил.

— Марика, твои вопросы безжалостны. Я все эти дни сперва мысленно хоронил их всех, потом заставлял себя надеяться на лучшее. Я больше не могу выносить эти страшные качели. И ты? И ты туда же?

— И все же, я настаиваю на ответе.

— Ни слова упрека не скажу. Надеюсь, это все вопросы?

— Все, — кивнула Марика. — Собирайтесь. Сам ритуал будем на поляне неподалеку проводить.

Она подхватила небольшой холщовый мешочек, приятно звякнувший стеклянными емкостями, и направилась к выходу.

— Мечи не забудьте, — напомнила она Ральфу и Лику.

— А травок специальных выпить? — крикнул ей вслед Мартин.

— Так ты ж их с чаем уже оприходовал, — лукаво улыбнулась она, обернувшись.

— Вот что за женщина? — всю дорогу бурчал Мартин, — и зачем нужно было у меня в душе в сапогах лазить, если все равно обряд проводить собиралась?

— Знаешь, она правильные вопросы задавала, — не согласился с ним Лик. — Поверь, я столкнулся с таким отношением, что до сих пор неуютно себя без капюшона ощущаю.

— Это ты о чем?

— Тебе не понять, — вздохнул Советник, — но люди не любят уродов. Брезгливое любопытство — вот то, что можно встретить в лучшем случае. Думаю, Анджей с его ранимой натурой не смог бы пережить такого от тебя. Вот Марика и спрашивала. Ведь все может случиться.

— Мне все равно, я правду ответил.

— Да, я заметил, — кивнул Советник. — Даже немного позавидовал Анджею.

— Эй, отчего это? — возмутился Ральф. — А я? Мне ведь тоже не важно, как ты выглядишь!

— Я знаю и очень это ценю.

Лик непроизвольно потянулся к Ральфу рукой и крепко уцепился за горячую ладонь оборотня. Сейчас Советник улыбался немного смущенно и очень тепло. До сих пор Лику было сложно поверить, что он — вот такой неправильный, искореженный жизнью и огнем, одноглазый, не очень-то молодой — может быть интересен красавцу-оборотню. Опыты Марики принесли уже неплохие результаты, но были крайне болезненны. Лик готов был терпеть еще, терпеть столько, сколько понадобится. Только бы вернуть хоть немного былой привлекательности, а вместе с ней уверенности в себе. Может, тогда ему удастся добиться того, чтобы Ральф остался с ним если не навсегда, то надолго. Из-за землетрясения и беды в замке, пришлось отложить целую серию очередных экспериментов. Марика обещала, что вернувшийся на законное место глаз перестанет быть мертвым и тоже будет хоть немножко видеть. Ладно, сейчас главное — найти Анджея. А с глазом можно и подождать.

Выбранная Марикой поляна была совсем небольшой, но уютной, отгороженной от посторонних любопытных глаз густыми кустами дикой розы. День только перевалил на вторую половину, и времени для ритуала было более, чем достаточно.

— Раздевайся, — скомандовала она Мартину. — Снимай все. Потом ложись в центр звезды.

Сама она тем временем уверенными скупыми движениями острым ритуальным ножом взрезала дерн, выводя контуры пятилучевой звезды, заключенной в круг.

Мартин, зябко передернув плечами, занял указанное ему место.

— Руки разведи по лучам, ноги — так же. Не двигайся, не дергайся, не вставай, что бы ни увидел. Это ясно?

— Да.

— Теперь вы двое. Ральф, встанешь в головах. Доставай меч, дай руку. Все равно, какую.

Марика полоснула другим кинжалом — с длинным узким и невероятно острым лезвием — поперек ладони Ральфа и обильно смочила стальное лезвие клинка, тихо зачитывая непонятные слова, звучавшие странно и тревожно. Клинок чуть мерцнул солнечным бликом и, словно губка, впитал в себя кровь. Травница деловито и сноровисто перетянула порез.

— Угол верхнего луча видишь? В него всади лезвие до рукояти и рукой сам держись. Не разжимай. Не уходи. Можешь сесть, лечь — не важно. Теперь ты, Лик.

Манипуляции с мечом повторились, только воткнуть его пришлось точно в центре между нижними лучами звезды.

— Теперь я по твою душу, сынок. Помни, что бы не случилось, не покидай своего места, иначе и сам погибнешь, и нас всех за собой потащишь. Понял ли?

Мартин кивнул. Марика достала глубокую чашу из черного непрозрачного стекла и быстрым движением вскрыла вену на правой руке. Кровь неровными толчками стала наполнять зловещий сосуд. Мартин чуть шевельнулся, но строгий окрик травницы заставил его замереть. Только когда кровь тяжелой вязкой массой сравнялась с окованными медью краями, Марика осторожно, не расплескав ни капли драгоценной жидкости, поставила чашу на землю и перетянула повязкой нанесенную ею же рану.

— Все, мальчики. Каждый на своем месте. Что бы ни происходило — не двигаемся.