Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Ауррр! Как же заметно он боится. Ну, что он делает? Так же нельзя. Страх жертвы только заводит хищника. Больше всего сейчас мне хотелось грубо сорвать с него упаковку и взять то, что и так по праву принадлежит мне. Это говорила вторая ипостась, ощущающающая дразнящий запах страха. Но я твердо помнил, чего хочу добиться, потому жестко держал зверя в узде. Пусть младший немного привыкнет ко мне. Я повернулся к нему спиной и начал медленно, не торопясь избавляться от одежды, давая своему хм… на котенка он сейчас как-то не похож, скорее зайчишка… так вот, давая своему зайке рассмотреть мое тело. Ужасно хотелось уйти в частичную трансформацию и отрастить хвост. Его можно весьма интересно использовать в постели. По крайней мере, прошлым моим любовникам это нравилось. Но я решил не торопиться. Пусть пока видит во мне только человека. Со вторым обликом я его тоже, конечно, познакомлю… потом. Теперь на мне не было ничего. Я повернулся, стараясь улыбаться так, чтобы моя улыбка была «милой» и«доброй». Младший тихонько пискнул, невольно опустив глаза гораздо ниже моего пояса. Мысленно я усмехнулся — пусть осмотрит и оценит. Как говорится, и это все — твое! Надо отметить, что природа одарила меня весьма щедро, стесняться мне нечего. И это пока еще не в активной форме. Я присел на край кровати, у моей пары побелели кончики пальцев. Нет, точно, если бы он сейчас сжимал стальные бруски — на них бы запечатлелись подробные отпечатки его ладоней — вплоть до четко прорисованной линии судьбы. Нет, подушка нам не нужна. Ну, зачем нам подушка? Я тихонько потянул край постельной принадлежности на себя. И тут же добился обратного эффекта. Он просто врос в нее. Тогда я пошел другим путем, начал по одному отгибать его пальцы, а чтобы ему не пришло в голову тут же загибать их обратно, зажимал разогнутые в ладони. Вот — одна рука моя. Я притянул отвоеванную с таким усердием конечность к губам и чувственно поцеловал его запястье, там, где проходила голубая тонкая венка, в которой мой чуткий слух при желании мог различить биение пульса. Лизнул, чуть прикусил… Парнишка дрогнул и еле сдержал стон. Нравится? Хорошо. Пойдем дальше. Резко и неожиданно для моей милой жертвы выдергиваю из его руки столь ненадежную преграду, и тут же, пока он еще что-нибудь между нами не воздвиг, нависаю над ним, опираясь на руки. Он уже подо мной, просто я пока почти не касаюсь его телом. Вот еще! Вначале моего мальчика нужно извлечь из кучи материи. Как же было раньше легко решить такой вопрос — отрастил коготь и срезал все на фиг. А тут снова низззя! Раздррражает! Ладно, начинаю расстегивать эти чертовы жесткие пуговицы, при этом одной рукой я удерживаю на весу свое тело. Пуговицы поддаются с трудом, по одной, у моего партнера начинают алеть ушки. Вау, как мило. Пожалуй, это стоило неприятностей с пуговицами. Рубашка… Опять? Пуговицы, да еще и такие мелкие?! Ну, это уже форменное издевательство, ведь я чувствую его запах, слышу слишком частое биение сердца и начинаю здорово возбуждаться от этого. Не особо раздумывая, просто вырываю целиком эту чертову планку с пуговичками, которые дробно, словно горошины, разлетаются по постели, падают на пол. С кровати я сметаю их освободившейся рукой и, наконец, несильно, не полным весом опираюсь на его торс, ощущая чувствительными сосками бархатистость его кожи. Теперь с ритма сбивается и мое дыхание. Я уже всерьез хочу почувствовать его под собой, но я снова сдерживаюсь. Кто бы знал, сколько усилий! Я зарываюсь лицом в его волосы… От его запаха кружится голова… Я шумно выдыхаю, заглядываю ему в глаза, а он, чудак, зажмурился… Ой, ну и ладно. Может, ему так легче. Все же, это его первый раз. Его рот чуть приоткрыт, это, словно приглашение, и я тут же проникаю в него языком, лаская, обнимая губами, покусывая его губы. Мне нравится его вкус, он пахнет персиками… Когда я прерываю поцелуй, его губы кажутся мне еще более соблазнительными — чуть опухшие, с выступившей капелькой крови. Провожу языком по зубам… Черт, не уследил за клыками. Нужно быть внимательнее. Его дыхание давно сбилось с ритма, а сердце просто сошло с ума. Это заводит меня еще сильнее. Но еще рано… и я покрываю легкими поцелуями его грудь, проводя языком по твердым горошинам сосков, он выгибается и сдавленно стонет. Нравится? Да, ему нравится! Убираю клыки, хватит уже ошибаться, и прикусываю его соски обычными человеческими зубами. Он снова стонет и начинает отталкивать меня руками… Хочет, чтобы я спустился ниже? Не вопрос. Я прижимаю его одной рукой к кровати, упираясь в его грудную клетку, резко ввожу между его плотно сжатых ног колено. А тут нам снова ткань мешает. Но мы с ним уже достаточно возбуждены, я отрываю пуговицу и резко разрываю слабую ткан, выдергиваю лоскуты испорченного костюма. Жаль, конечно, он был ему очень к лицу. Но я куплю ему новый — еще лучше этого. Теперь он тоже обнажен, я внимательно изучаю его тело. Тонкая мягкая кожа, изящные запястья, слишком тонок в кости для мужчины, но мне это нравится. Ноги его раздвинуты и мне нестерпимо хочется почувствовать, каков он изнутри. Девственник. Кажется, таких у меня еще не было. Для начала вытаскиваю из-под матраца специальную мазь. Она вообще-то не для этого, а для залечивания ран, но не жжется (проверено), а стало быть вполне подойдет. Обмакнув в баночку пальцы, нащупываю узкий вход и, преодолевая сопротивление, ввожу сразу два пальца. Анджей выгибается в спине и хрипло стонет сквозь стиснутые зубы. Да, поторопился. Не учел, что он по размерам меньше меня. Но ничего, сейчас он адаптируется.