Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10736
Забинтовав поплотнее грудную клетку израненного человека, Рон больше не беспокоился о ребрах. Но вот рана на голове представляла серьезную опасность. Он промыл ее тем же змеевиком, а теперь потихоньку вливал лекарство внутрь. Но все его заботы не приносили желаемого результата.
Маг снова приник ухом к слабо вздымавшейся от поверхностного дыхания груди больного, сердце билось ритмично и уверенно, но как-то странно, словно со слабым эхом. Рон недовольно покачал головой и все же решился применить самую легкую магию, позволяющую увидеть внутреннее строение вещей. В конце-концов, лучше юноше не становилось, и вряд ли такая слабая магическая манипуляция ему серьезно повредит.
— Ох ты, мать моя честная женщина! — воскликнул он в изумлении. — Да это же дети! Двойня! Ой, какая радость! Какие миленькие комочки! Надо срочно приводить в порядок вашего непутевого родителя, кормить его как следует. Вы же, наверное, голодненькие!
Он так растрогался от увиденного, что не сразу осознал, что получил вполне четкий и осознанный ответ — да, дети голодны и хотят есть, но больше всего пить. Все свои жалкие детские силенки потратили они на то, чтобы сохранить жизнь в теле родителя, и теперь сами отчаянно нуждались в помощи.
— Да у вас, дорогие мои, отличный магический потенциал! — восхитился Рон, и принялся всеми возможными способами пытаться привести в сознание своего неожиданного гостя.
Холодная вода — мимо, легкие пощечины — без результата, укол булавкой — Рон сам скривился так, словно съел лимон, но так и не добился ничего от бессознательного человека.
— Хм, остается последний, самый садистский метод. Придется дать ему понюхать мои позавчерашние носки. А что делать? — философски возвел он глаза к потолку, — настойки слепоглазки вонючей у меня нет…
— Не надо носки… — раздался чуть слышный шепот. — Кто ты? Я где? И я — кто?
У юноши были совершенно изумительные карие глаза, в которых сейчас отражались только отголоски боли, страха и непонимания. Рон улыбнулся самой счастливой улыбкой:
— Начну по порядку! Я — Рон, ученый, маг и, волею судьбы, отшельник. Смею надеяться, что я не самый плохой человек, и вам незачем меня опасаться. Вы у меня, так сказать, в гостях. А вот с последним вопросом неувязочка выходит, — Рон огорченно развел руками. — Не знаю я, кто вы. Может, хоть что-то помните?
— А почему ты ко мне во множественном числе обращаешься? — удивился юноша.
— Так потому, что вас трое. Вот ко всем вместе и обращаюсь.
Юноша поморщился и уточнил:
— Это я и дети?
— Ну, да! Вот видишь, кое-что все-таки помните.
— Ага, еще помню землетрясение, камни, холод и… меня зовут Анджей. Ох, как голова кружится…
— Кушать нужно. Давай я тебя бульоном накормлю, а то детки и пить хотят и голодные одновременно.
— А ты откуда об этом знаешь? — удивился Анджей.
— Я маг, они тоже. Так что, в некотором роде, мы уже поговорили. Они, конечно, очень маленькие, но удивительно отважные сердечки. Так старались, так тебе помогали. Теперь мы просто обязаны им помочь.
— Энергия! Амулет! — в ужасе воскликнул Анджей и попытался вскочить с кровати, но тут же закричал от острой боли в голове и еще не сросшихся ребрах и рухнул обратно.
— Ну, кто ж так делает! — огорчился Рон, с сочувствием поглаживая покрывшийся испариной лоб юноши. — Зачем так вскакивать? А если бы позвоночник был поврежден? Цел твой амулет, я его просто временно снял, когда повязку накладывал. Вон, на столе лежит. Уникальная, кстати, вещица. Только я уже придумал, как ее усовершенствовать можно! Вот! Потом, когда голова пройдет, расскажу. А чтобы ты не волновался, я его на тебя прямо сейчас надену. Вот так.
Рону было до слез жаль, что симпатичному пареньку плохо и больно, очень хотелось, чтобы ребра срослись побыстрее, и он выздоровел. Даже если все вспомнит и уйдет — не важно.
— Спасибо, ты очень добр ко мне, — через силу улыбнулся Анджей.
Рон покраснел, засмущался и постарался очень осторожно приподнять подушки так, чтобы юноше было удобно пить теплый бульон.
— Вот, это из серны, не мышиный, — сообщил он, приближая к губам человека чуть надколотую справа, но все же настоящую фарфоровую кружку. — Пей спокойно, не горячий, я уже проверил. Не очень соленый?
От его заботы и странной жаркой волны доброй энергии Анджею стало удивительно тепло и уютно. Он до дна выпил показавшийся изумительно вкусным бульон и, невнятно прошептав благодарность, уснул с чуть заметной улыбкой на губах.
— Вот и отлично… Отдыхайте, вам теперь только есть и спать, пока не поправитесь.
Рон был счастлив. Он смог спасти не одну, как думал вначале, а целых три жизни. Сейчас он тоже может наконец-то выспаться. Кровать в хижине была только одна, и сейчас ее занимал гость. Но Рон не собирался ныть по столь незначительному поводу. Накидав на пол у кровати козьих шкур, свернул еще одну валиком и довольно удобно устроился на своем импровизированном ложе.
— Боги! Как же хороша жизнь! — улыбнулся он, засыпая.
Маг снова приник ухом к слабо вздымавшейся от поверхностного дыхания груди больного, сердце билось ритмично и уверенно, но как-то странно, словно со слабым эхом. Рон недовольно покачал головой и все же решился применить самую легкую магию, позволяющую увидеть внутреннее строение вещей. В конце-концов, лучше юноше не становилось, и вряд ли такая слабая магическая манипуляция ему серьезно повредит.
— Ох ты, мать моя честная женщина! — воскликнул он в изумлении. — Да это же дети! Двойня! Ой, какая радость! Какие миленькие комочки! Надо срочно приводить в порядок вашего непутевого родителя, кормить его как следует. Вы же, наверное, голодненькие!
Он так растрогался от увиденного, что не сразу осознал, что получил вполне четкий и осознанный ответ — да, дети голодны и хотят есть, но больше всего пить. Все свои жалкие детские силенки потратили они на то, чтобы сохранить жизнь в теле родителя, и теперь сами отчаянно нуждались в помощи.
— Да у вас, дорогие мои, отличный магический потенциал! — восхитился Рон, и принялся всеми возможными способами пытаться привести в сознание своего неожиданного гостя.
Холодная вода — мимо, легкие пощечины — без результата, укол булавкой — Рон сам скривился так, словно съел лимон, но так и не добился ничего от бессознательного человека.
— Хм, остается последний, самый садистский метод. Придется дать ему понюхать мои позавчерашние носки. А что делать? — философски возвел он глаза к потолку, — настойки слепоглазки вонючей у меня нет…
— Не надо носки… — раздался чуть слышный шепот. — Кто ты? Я где? И я — кто?
У юноши были совершенно изумительные карие глаза, в которых сейчас отражались только отголоски боли, страха и непонимания. Рон улыбнулся самой счастливой улыбкой:
— Начну по порядку! Я — Рон, ученый, маг и, волею судьбы, отшельник. Смею надеяться, что я не самый плохой человек, и вам незачем меня опасаться. Вы у меня, так сказать, в гостях. А вот с последним вопросом неувязочка выходит, — Рон огорченно развел руками. — Не знаю я, кто вы. Может, хоть что-то помните?
— А почему ты ко мне во множественном числе обращаешься? — удивился юноша.
— Так потому, что вас трое. Вот ко всем вместе и обращаюсь.
Юноша поморщился и уточнил:
— Это я и дети?
— Ну, да! Вот видишь, кое-что все-таки помните.
— Ага, еще помню землетрясение, камни, холод и… меня зовут Анджей. Ох, как голова кружится…
— Кушать нужно. Давай я тебя бульоном накормлю, а то детки и пить хотят и голодные одновременно.
— А ты откуда об этом знаешь? — удивился Анджей.
— Я маг, они тоже. Так что, в некотором роде, мы уже поговорили. Они, конечно, очень маленькие, но удивительно отважные сердечки. Так старались, так тебе помогали. Теперь мы просто обязаны им помочь.
— Энергия! Амулет! — в ужасе воскликнул Анджей и попытался вскочить с кровати, но тут же закричал от острой боли в голове и еще не сросшихся ребрах и рухнул обратно.
— Ну, кто ж так делает! — огорчился Рон, с сочувствием поглаживая покрывшийся испариной лоб юноши. — Зачем так вскакивать? А если бы позвоночник был поврежден? Цел твой амулет, я его просто временно снял, когда повязку накладывал. Вон, на столе лежит. Уникальная, кстати, вещица. Только я уже придумал, как ее усовершенствовать можно! Вот! Потом, когда голова пройдет, расскажу. А чтобы ты не волновался, я его на тебя прямо сейчас надену. Вот так.
Рону было до слез жаль, что симпатичному пареньку плохо и больно, очень хотелось, чтобы ребра срослись побыстрее, и он выздоровел. Даже если все вспомнит и уйдет — не важно.
— Спасибо, ты очень добр ко мне, — через силу улыбнулся Анджей.
Рон покраснел, засмущался и постарался очень осторожно приподнять подушки так, чтобы юноше было удобно пить теплый бульон.
— Вот, это из серны, не мышиный, — сообщил он, приближая к губам человека чуть надколотую справа, но все же настоящую фарфоровую кружку. — Пей спокойно, не горячий, я уже проверил. Не очень соленый?
От его заботы и странной жаркой волны доброй энергии Анджею стало удивительно тепло и уютно. Он до дна выпил показавшийся изумительно вкусным бульон и, невнятно прошептав благодарность, уснул с чуть заметной улыбкой на губах.
— Вот и отлично… Отдыхайте, вам теперь только есть и спать, пока не поправитесь.
Рон был счастлив. Он смог спасти не одну, как думал вначале, а целых три жизни. Сейчас он тоже может наконец-то выспаться. Кровать в хижине была только одна, и сейчас ее занимал гость. Но Рон не собирался ныть по столь незначительному поводу. Накидав на пол у кровати козьих шкур, свернул еще одну валиком и довольно удобно устроился на своем импровизированном ложе.
— Боги! Как же хороша жизнь! — улыбнулся он, засыпая.
Страница 98 из 121
