Кандеев сидел на носу собственного катера и ворчал себе под нос из-за того, что, как он ни закидывал фирменную удочку, леска то не долетала то не долетала слишком, как ему хотелось, далеко, то серебристая приманка норовила плюхнуться возле белесого с продольной красной полосой борта. Ломов сидел возле снастей и беззлобно усмехался, наблюдая за неудачами своего приятеля. Тот терпел, терпел, потом яростно взглянул на Ломова и раздраженно осведомился…
5 мин, 39 сек 18092
Вот под собой пловец разглядел что-то действительно напоминающее силуэт корабля. С приближением силуэт начал вырисовываться точнее, и вскоре перед Кандеевым предстала огромная затонувшая бригантина. Она лежала на боку, оперевшись о неровные подводные рифы. Вода развивала скомканные обрывки бывших парусов, обратившихся спустя много веков в тряпки. Из боков слепо торчали заросшие столетиями пушки, из которых когда-то палили по другим кораблям. Но теперь они утратили свое истинное предназначение, и в них наверняка поселились рыбы. Кандеев подплыл поближе и обнаружил неровную пробоину в днище корабля, из которой на него смотрела темнота. Помедлив, Кандеев вспомнил о сокровищах и вплыл в трюм бригантины, где царил полный беспорядок. Все, и стол круглой формы, сдвинутый с середины, и пара пустых сундуков, и заржавелый старинный пистолет; были покрыты водорослями; больше похожими на плесень. Кандеев едва не вскрикнул от неожиданности, увидев прислоненный к заплесневелой стене скелет, одетый в лохмотья или то, что осталось от старой матросской тельняжки, рваного жилета и темных штанов. Он сидел так, будто бы дремал после пьянки: раскинув ноги и открыв костяной, заросший водорослями, рот. Здесь в различных позах лежала еще пара бывших пиратов, от которых время и рыбы оставили лишь обглоданные остовы в старинных одеждах. И вот, наконец, то, за чем он отправился сюда: большой золотой кувшин, водоросли на котором сделали его блеск мутным и слабым, но когда пловец провел рукой по неровной от орнаментов поверхности, на том месте золото засияло своим естеством. Кандеев постепенно очистил кувшин от водорослей и поднял его на вытянутых руках, наслаждаясь красотой натурального, весьма увесистого золота настоящих флибустьеров. Теперь это было его золото. Нет, он никак не собирался делиться находкой с Ломовым. Хоть это и было его идеей, сейчас в нем взыграла золотая лихорадка, и он теперь скорее избавится от него, чем поделится. Поспешно запихнув находку в мешок на завязке у себя на поясе, Кандеев поплвл дальше, шаря рукой по полу в поисках новых ценных находок. Он отыскал монеты в заплесневелом мешочке, на каждой из которых была странная гравировка, которая, в принципе, и не интересовала Кандеева. Засунув монеты к кувшину, Кандеев, полностью удовлетворенный, перебирая ластами, поплыл наверх. Всплыв на палубу, он почти не удивился, увидев привязанный к мачте скелет в обносках. На черепе еще оставались волосы, неровными прядями свисающие с обглоданного рыбами черепа.
Ах, это ты, приятель, — поприветствовал скелет, находясь в удовлетворительном настроении, Кандеев. Ему было глубоко наплевать на то, что то, что он взял, некогда принадлежало этому человеку. Теперь, в конце концов, он мертв.
— А золото мертвякам не нужно, ведь так, дружище?
Как только он произнес эти слова, скелет поднял на него голову. Казалось, заплесневелый череп злостно ухмылялся человеку, будто говоря: А это ведь мое золото… дружище!
Кандеев в испуге шарахнулся в сторону, не веря своим глазам, выпучив их на потертый скелет, челюсти которого задвигались в словах:
— Мое золото! Положи на место, смертный, или ты умрешь!
Голос звучал словно со всех сторон, но Кандеев, развернувшись и быстро двигая ластами, поплыл наверх, проигнорировав требования скелета. Он почти было увидел у себя над головой черный силуэт своего катера, как вдруг почувствовал сильное жжение в ногах. Ноги сводило, он едва с трудом шевелили ими, но они будто налились расплавленным свинцом. Веревка буквально расплавилась и лопнула, и Кандеев, безнадежно крича в трубку акваланга, начал медленно опускаться обратно, словно что-то со страшной силой тянуло его на глубину, обволакивая жгучим, мерцающим пламенем. Мешочек медленно опустился на дно и раскрылся, высвобождая злосчастные находки.
Ломов уже начал нервничать. Вот уже сорок минут, как Кандеев погрузился, а он все не возвращался, не подавал ни малейшего знака. Веревка, ему казалось, ослабла, словно на том ее конце вовсе никого и не было. Внезапно вода вокруг катера словно зашлась желтоватым свечением, мягким и нереальным. Ломов в ужасе отпрянул и прикрыл рукой глаза от слеящего свечения, исходящего от фигуры, явившейся перед ним на поверхности воды. В светящейся фигуре Ломов узнал рослого флибустьера, который злобно ему ухмылялся, сжимая в руке сияющую саблю.
— Несчастный смертный! — прогремел призрак, окутывая человека желтым огнем, от которого боль пронзила все его тело.
— Твой друг позволил себе наглость покуситься на мои сокровища, и теперь умрешь и ты!
Ах, это ты, приятель, — поприветствовал скелет, находясь в удовлетворительном настроении, Кандеев. Ему было глубоко наплевать на то, что то, что он взял, некогда принадлежало этому человеку. Теперь, в конце концов, он мертв.
— А золото мертвякам не нужно, ведь так, дружище?
Как только он произнес эти слова, скелет поднял на него голову. Казалось, заплесневелый череп злостно ухмылялся человеку, будто говоря: А это ведь мое золото… дружище!
Кандеев в испуге шарахнулся в сторону, не веря своим глазам, выпучив их на потертый скелет, челюсти которого задвигались в словах:
— Мое золото! Положи на место, смертный, или ты умрешь!
Голос звучал словно со всех сторон, но Кандеев, развернувшись и быстро двигая ластами, поплыл наверх, проигнорировав требования скелета. Он почти было увидел у себя над головой черный силуэт своего катера, как вдруг почувствовал сильное жжение в ногах. Ноги сводило, он едва с трудом шевелили ими, но они будто налились расплавленным свинцом. Веревка буквально расплавилась и лопнула, и Кандеев, безнадежно крича в трубку акваланга, начал медленно опускаться обратно, словно что-то со страшной силой тянуло его на глубину, обволакивая жгучим, мерцающим пламенем. Мешочек медленно опустился на дно и раскрылся, высвобождая злосчастные находки.
Ломов уже начал нервничать. Вот уже сорок минут, как Кандеев погрузился, а он все не возвращался, не подавал ни малейшего знака. Веревка, ему казалось, ослабла, словно на том ее конце вовсе никого и не было. Внезапно вода вокруг катера словно зашлась желтоватым свечением, мягким и нереальным. Ломов в ужасе отпрянул и прикрыл рукой глаза от слеящего свечения, исходящего от фигуры, явившейся перед ним на поверхности воды. В светящейся фигуре Ломов узнал рослого флибустьера, который злобно ему ухмылялся, сжимая в руке сияющую саблю.
— Несчастный смертный! — прогремел призрак, окутывая человека желтым огнем, от которого боль пронзила все его тело.
— Твой друг позволил себе наглость покуситься на мои сокровища, и теперь умрешь и ты!
Страница 2 из 2
