Давным-давно на каменистом нагорье раскинулся большой город. Цельное скальное плато располагалось посреди широкой плоской равнины, из каменных наверший били ключи, и город некогда был воздвигнут в выгодной стратегической точке, укрепленной подчас самой природой в тех местах, где склоны нагорья были отвесными.
29 мин, 44 сек 16480
О Монстре друзья говорили редко, разве что напиваясь вдрызг. Для всех поход остался необычайным и ужасным событием из жизни. Пьяными никто из них Монстра не боялся. Напротив, товарищи придумывали истории, как берут новейшие кремневые мушкеты, или бомбы гренадеров, расстреливают либо взрывают чудовище и навсегда избавляют город от грохота.
Наутро все трезвели и снова страшились Монстра.
Парень завершил Академию и получил диплом повара на год раньше жены. Он смог найти полноценное место на кухне богатого архитектора. Супруги планировали через год вернуться в Наскальный и снимать целый дом, где будет их лавка и кухня.
Конечно, парень втайне мечтал никогда больше не возвращаться, не слышать топот и удары кулаков надвигающегося чудовища. Однако он не мог открыть душу жене и признаться в трусости.
А весной девушка сообщила, что у них будет ребенок. Комнату в столице они могли оплачивать, но никак не дом. Да и не могли же они втроем ютиться в тесной комнатушке. Впереди их ждало возвращение в Наскальный.
И они уехали, когда девушка получила свой диплом. Булочник с женой пригласили их жить к себе, души не чая в маленьком внуке. Молодожены помогали, как могли — парень в лавке и на кухне, а девушка на кухне и в доставке продуктов с рынков.
Грохот все слышали каждую ночь, но беспокоило это лишь кулинара. Бывало, парень с тоской смотрел на жену и сына, и завидовал, ведь они никогда не видели ужасных глаз Монстра.
Булочник все меньше проводил время в лавке. Он постарел и ему с женой хотелось бывать среди полей и свежего воздуха, вдали от города. Так и получилось, что молодожены остались в особняке одни, когда сыну исполнилось три.
Отныне хлеб с прилавков пропал, зато за столичными деликатесами приходили со всего города. Вывеска тоже сменилась: вместо попорченного дождями старого кренделя над входом красовался роскошный кремовый торт. Денег появлялось все больше, и если бы не Монстр, кулинар мог бы считать себя счастливым и состоявшимся.
Все чаще мужчина задумывался о своей жизни. Он плохо спал и поныне, часто был угрюм. Неужели все, что он делает хорошего, вознаграждается лишь угрожающим подземным громыханием каждую ночь? Неужто другие могут быть счастливы, а он нет? И почему? Лишь потому, что ребенком он просто забрался с друзьями в логово Монстра, посмотреть из любопытства? Теперь всю жизнь он должен расплачиваться за это ночными ужасами? А может быть и смертью, если тварь выберется наружу?
Ответа он не знал. Но пить стал больше. Мужчина и раньше мог раз в неделю позволить себе отдохнуть от мыслей о подземном чудовище. Но это требовалось все чаще.
Сперва он пил тайком и немного. Пьянея, кулинар не боялся монстра и его стуков. Потом мужчина перешел с вина на крепкое бренди перед сном. Когда это стало повторяться часто, супруга забеспокоилась. Случалось, что молодой хозяин лавки напивался так сильно, что наутро отлеживался в кровати и не мог работать.
Встречи с друзьями происходили все реже — оба женились. На грохот им было почти наплевать. И спасения в алкоголе от подземного ужаса гвардеец и кожевник не искали. А кулинар пил или один на ночной кухне, или в трактирах со случайными собутыльниками. Теперь он мог уже пить несколько дней подряд.
Трезвея под жуткий подземный грохот, кулинар не выдерживал наседающего страха и шел в погреб за новой бутылкой. Напившись, мужчина почти не слышал шума снизу и не боялся Монстра. Пропив три или четыре дня, опохмелившись поутру и пришедший в ощущение полной неуязвимости, он даже мог прыгать на полу кухни и топать ногами в ответ на стуки. В такие момент он злорадно ухмылялся.
Большая часть забот по дому и лавке легла на плечи жены и девушка чахла на глазах. Неминуемо наступил день, когда она сообщила, что уезжает с сыном в отчий дом. И пока мужчина не бросит пить, не вернется.
Вдребезги пьяный кулинар пробормотал:
— Ну и ладно…
Супругу подобное безразличие так разгневало, что уехала она, не прощаясь. А мужчина просто сидел за столиком в винной части погреба, читал книги из своего детства, отхлебывая коктейль из двух частей вина и одной части бренди. А когда снизу раздавался грохот, то отвечал стуком тяжелых сапог по скальному полу. На следующий день он достал из отцовского шкафа с инструментами кувалду и что было сил колотил по камню в ответ на шум снизу.
«Я тоже превратился в стучащего и гремящего Монстра, — пришла вдруг хмельная мысль. — Я такой же, как он».
Но трезвея, он каждый раз ужасался громыханию, что еще сильнее отдавалось в пустом теперь особняке, страшился подземного чудовища и горевал о потерянной семье. И пил вновь.
Наступали дни, когда кулинар уже не имел сил даже подняться с кровати за новым бренди, только протянуть руку к кувшину с водой на прикроватной тумбе. Так он лежал в кровати три дня, укрывшись одеялом с головой, словно в детстве, и зажимая ладонями уши, когда Монстр начинал греметь. Принимать обычную пищу мужчина почти перестал. Жизнь в нем поддерживалась алкоголем и водой.
Наутро все трезвели и снова страшились Монстра.
Парень завершил Академию и получил диплом повара на год раньше жены. Он смог найти полноценное место на кухне богатого архитектора. Супруги планировали через год вернуться в Наскальный и снимать целый дом, где будет их лавка и кухня.
Конечно, парень втайне мечтал никогда больше не возвращаться, не слышать топот и удары кулаков надвигающегося чудовища. Однако он не мог открыть душу жене и признаться в трусости.
А весной девушка сообщила, что у них будет ребенок. Комнату в столице они могли оплачивать, но никак не дом. Да и не могли же они втроем ютиться в тесной комнатушке. Впереди их ждало возвращение в Наскальный.
И они уехали, когда девушка получила свой диплом. Булочник с женой пригласили их жить к себе, души не чая в маленьком внуке. Молодожены помогали, как могли — парень в лавке и на кухне, а девушка на кухне и в доставке продуктов с рынков.
Грохот все слышали каждую ночь, но беспокоило это лишь кулинара. Бывало, парень с тоской смотрел на жену и сына, и завидовал, ведь они никогда не видели ужасных глаз Монстра.
Булочник все меньше проводил время в лавке. Он постарел и ему с женой хотелось бывать среди полей и свежего воздуха, вдали от города. Так и получилось, что молодожены остались в особняке одни, когда сыну исполнилось три.
Отныне хлеб с прилавков пропал, зато за столичными деликатесами приходили со всего города. Вывеска тоже сменилась: вместо попорченного дождями старого кренделя над входом красовался роскошный кремовый торт. Денег появлялось все больше, и если бы не Монстр, кулинар мог бы считать себя счастливым и состоявшимся.
Все чаще мужчина задумывался о своей жизни. Он плохо спал и поныне, часто был угрюм. Неужели все, что он делает хорошего, вознаграждается лишь угрожающим подземным громыханием каждую ночь? Неужто другие могут быть счастливы, а он нет? И почему? Лишь потому, что ребенком он просто забрался с друзьями в логово Монстра, посмотреть из любопытства? Теперь всю жизнь он должен расплачиваться за это ночными ужасами? А может быть и смертью, если тварь выберется наружу?
Ответа он не знал. Но пить стал больше. Мужчина и раньше мог раз в неделю позволить себе отдохнуть от мыслей о подземном чудовище. Но это требовалось все чаще.
Сперва он пил тайком и немного. Пьянея, кулинар не боялся монстра и его стуков. Потом мужчина перешел с вина на крепкое бренди перед сном. Когда это стало повторяться часто, супруга забеспокоилась. Случалось, что молодой хозяин лавки напивался так сильно, что наутро отлеживался в кровати и не мог работать.
Встречи с друзьями происходили все реже — оба женились. На грохот им было почти наплевать. И спасения в алкоголе от подземного ужаса гвардеец и кожевник не искали. А кулинар пил или один на ночной кухне, или в трактирах со случайными собутыльниками. Теперь он мог уже пить несколько дней подряд.
Трезвея под жуткий подземный грохот, кулинар не выдерживал наседающего страха и шел в погреб за новой бутылкой. Напившись, мужчина почти не слышал шума снизу и не боялся Монстра. Пропив три или четыре дня, опохмелившись поутру и пришедший в ощущение полной неуязвимости, он даже мог прыгать на полу кухни и топать ногами в ответ на стуки. В такие момент он злорадно ухмылялся.
Большая часть забот по дому и лавке легла на плечи жены и девушка чахла на глазах. Неминуемо наступил день, когда она сообщила, что уезжает с сыном в отчий дом. И пока мужчина не бросит пить, не вернется.
Вдребезги пьяный кулинар пробормотал:
— Ну и ладно…
Супругу подобное безразличие так разгневало, что уехала она, не прощаясь. А мужчина просто сидел за столиком в винной части погреба, читал книги из своего детства, отхлебывая коктейль из двух частей вина и одной части бренди. А когда снизу раздавался грохот, то отвечал стуком тяжелых сапог по скальному полу. На следующий день он достал из отцовского шкафа с инструментами кувалду и что было сил колотил по камню в ответ на шум снизу.
«Я тоже превратился в стучащего и гремящего Монстра, — пришла вдруг хмельная мысль. — Я такой же, как он».
Но трезвея, он каждый раз ужасался громыханию, что еще сильнее отдавалось в пустом теперь особняке, страшился подземного чудовища и горевал о потерянной семье. И пил вновь.
Наступали дни, когда кулинар уже не имел сил даже подняться с кровати за новым бренди, только протянуть руку к кувшину с водой на прикроватной тумбе. Так он лежал в кровати три дня, укрывшись одеялом с головой, словно в детстве, и зажимая ладонями уши, когда Монстр начинал греметь. Принимать обычную пищу мужчина почти перестал. Жизнь в нем поддерживалась алкоголем и водой.
Страница 7 из 8
