Лера

Но Лера так не могла, медленно она дотронулась до косметички и снова замерла, ей показалось, что руки изваяния, те, в которых были обрывки платья, пошевелились. Лера сама застыла как статуя. Тишина. Тогда она снова потянула сумочку к себе. Дальнейшее происходило как во сне. В ужасе Лера почувствовала, как соскальзывает к ногам идола, словно сумочка тянула её, а не наоборот. Испугавшись, Лера дёрнула уже изо всех сил, не стараясь больше осторожничать. И вмиг уткнулась в деревянное основание статуи. Тут пахло землей, старым деревом, угольной пылью. Лера забилась, лёжа пытаясь оттолкнуться, но пол вокруг будто наклонился, она словно находилась в яме, центром которой был старый бог. Лишь через минуту женщина, наконец, вскочила на ноги, и, забыв уже обо всем, бросилась прочь. Несчастная сумочка осталась лежать у ног истукана, так же как и фонарик. Через несколько секунд темноты Лера оказалась в объятиях у другого идола, невидимая холодная статуя, настолько холодная, что Лера буквально почувствовала, как остывает ее тело. С трудом оторвавшись, уже не в силах бежать, она побрела прочь, туда где, казалось, был выход. Шаг, другой, третий, она повернулась и в ужасе осознала, что рядом снова истукан с пятью лицами. Теперь все пять с жадным интересом разглядывали Леру. Лежащий на полу фонарик высвечивал их грубые черты, делая их еще более резкими, страшными, вытянутыми. Лера пошатнулась, а идол как будто приблизился.

— Кто ты?! Чего ты от меня хочешь? — прошептала она, ответа не последовало. Вместе него Лера уже снова стояла рядом с истуканом, и тот обнимал второй парой рук. Никогда в жизни Лере не было так плохо. Она упала на землю и закрыла глаза. Сознание померкло, темнота сгустилась. И лишь слышались какие-то слабые звуки, очень слабые, словно издалека.

— Пор…, Пор…, Пор…, Поренуч…, … уч, … уч.

Лера очнулась спустя пару часов. Рядом лежал фонарик, он почти не светил, тусклый луч лишь слегка разгонял темноту вокруг. Лера взяла его и медленно поползла прочь не в силах подняться. Казалось, её путь длился вечность. Из бомбоубежища она выбралась ближе к полуночи, вся ободранная, потерявшая обувь, блузку, косметичку, вся в царапинах и чёрной пыли. Вокруг не было никого, только несколько звёздочек мерцало сверху. Лера поднялась на ноги и побрела домой с трудом передвигая ноги. Благом было то, что жила она рядом с рынком. И все равно она думала, что не доживёт до утра.

— Дзинь, дзинь, дзинь, — зазвенел назойливый будильник. Лера поднялась, широко зевнула, потянулась. С раскрытой настежь форточки тянуло прохладцей. Надо было спешить завтракать, а потом на рынок. Трудовой день не ждал. Лера почему-то так спешила, что даже свет не включала, все умывания проделав наспех в темноте. Также быстро одевшись, она вылетела на улицу и вскоре была на родном торговом ряду.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с бабой Нюрой, та уже разворачивалась на своем месте, раскладывала соленья, баночка к баночке, пакетик к пакетику. Смотрелось аппетитно.

— Здравствуй Валер, — кивнула, не отрываясь от дела, баба Нюра.

Лера, не задумываясь, поспешила к своей палатке, надо было кое-что взять, а затем бежать на склад. И лишь через пару шагов она задумалась, — Валер? Тут она увидела Сашку, та стояла, прислонившись к одной из стоек ее палатки.

— Привет, — усмехнулась Сашка, её длинные рыжеватые волосы и несколько заострённое лицо придавали ей лисий вид.

— Что же ты Валера торговлю посреди дня бросаешь? Не могу же я за тебя все время торговать. Тем более с завтрашнего дня я здесь не работаю. Ухожу, займусь, чем-нибудь другим, продавать это всё-таки не моя стихия.

— Сашка улыбнулась, с её бледными щеками и тонкими губами, это вышло вообще по-змеиному, будто яд хочет плюнуть.

Только тут ошеломленная Лера поняла. Сашка, Александра? Кто же тогда Санек? Это же… А кто такой Валера? Она дотронулась до собственной щеки, жесткая щетина уколола её пальцы. Она бросилась в палатку, там было зеркало, из него в ответ взглянуло мужское лицо. И тут Лера вспомнила прошедший день, весь ужас в соляной шахте и странного идола, тот жуткий шепот в конце «Поренуч».

— Ха-ха-ха, — донесся с улицы смех Александры.

— Валерий Михайлович, так пьем, что сами себя не узнаем?

Лера выскочила наружу, но Сашки уже не было.