Лес

Когда всё смолкло, он точно не понял, в какой-то момент просто ощутил наступившую тишину. Он вылез из спальника, и увидел, что от го палатки ничего не осталось. Лишь изодранные клочья болтались на ветру, прикреплённые к тонким, металлическим штырям, каркаса. Вся поляна представляла собой истоптанное после матча футбольное поле. Трава быта вытоптана, вещи хаотично разбросаны по всей поляне, тряпки и рваные пакеты висели на деревьях. В глаза бросился мотобур, шнек которого был изогнут буквой «Г», чудовищной силой. На разодранных в клочья сумках хорошо виднелись следы когтей, острых как бритва. Даже алюминиевая фляга, лежавшая в одной из сумок, была располосована надвое, словно её разрубили огромным топором. Пошатавшись по поляне, он собрал оставшиеся продукты в кучу. Крупу, из разорванных пакетов, ему пришлось собирать с земли, от чего рис приобрел сероватый оттенок. Дрожащими руками он подбирал из земли каждую крупинку, затем решительно сгрёб остатки вместе с землёй, и засыпал в изодранный пакет, сложенный вдвое. Очень хотелось есть. Он давно не спал, движения его были вялыми — сказывался недосып и нервное напряжение последних дней. Он отыскал целую бутылку с водкой, и присовокупил её к получившейся небольшой горке с продуктами. У слегка дымящего костра он нашёл зажигалку, которую видел в руках у Степана. Втоптанный в землю поблёскивал маленький патрон от «Нагана», видимо оброненный Морозом. Тут же из земли торчал охотничий нож Мороза, видимо воткнутый им в землю в тот момент, когда они разговаривали сидя у костра. Уложив продовольствие в более ли менее целую сумку, прихватив «Наган», лопату и фонарь, он отправился к подземному складу. Колодец, который они отрыли дважды, был цел. Спустившись вниз, он прошагал до продовольственного зала, прошлепав по затопленному полу. Небрежно стряхнув коробки с продовольствием с одного из стеллажей, — с которого с грохотом посыпались консервные банки, — Алексей забрался на освободившиеся место, и тут же уснул.

* * *

Алексей проснулся от жуткой жажды. Очень хотелось пить. Включив фонарь, он открыл ножом Мороза одну из банок с немецкими консервами, вытряхнул вонючее содержимое, всполоснул банку жижей с пола, и подставил её под капающую с потолка воду. Было холодно — его знобило, тело сильно трясло от судорожной дрожи. Звук падающих с потолка капель начал действовать на нервы. Он посмотрел на свой телефон, экран которого был треснут. Сколько сейчас времени он не знал, наручных часов с собой не было. Жадно проглотив мутную, отдающую болотом воду, он решил попробовать развести костёр. Но дров поблизости не было. Походив между стеллажами, он наткнулся на деревянные ящики, доски которых слегка набухли от влажности. Стащив один из них, прямо в воду, он принялся отдирать податливые доски ножом. Разодрав пакет, который оказался под досками, он вытащил из ящика сильно сжатую на заводе в небольшой кубик, куртку. Точнее это был ватник, русский ватник. Откуда у немцев на складе два ящика с русскими ватниками? Трофеи? Был бы рядом с ним Малыш — тот бы точно сказал, откуда, и для чего. Ватник был сухим — видимо целлофан, в который он был завёрнут, не дал воде попасть внутрь. Алексей сбросил с себя свою перепачканную и рваную во многих местах курточку, и одел пропитанный подвальным холодом ватник. Через какое-то время он согрелся, и ему стало тепло. Другие ватники, которые были в ящике, он расстелил на стеллаже, на котором он спал. Открутив пробку водочной бутылки, помолчав несколько секунд, словно собираясь с силами, он жадно присосался к горлышку. Стало тепло. Водка наполнила теплом его тело, мышцы наполнились приятной слабостью и, забравшись на свой стеллаж, он снова провалился в сон. Сколько он спал, он не помнил — проснувшись, он почувствовал сильный голод. Сверху, над ним, земля содрогнулась, и с потолка что-то посыпалось. Он вздрогнул, ему было не по себе от того, что его может завалить в этом подземном складе. Попытался разжечь костёр из досок от ящиков — доски были сырыми, и кроме едкого дыма толку от них не было. Алексей с силой ударил ногой по наломанным досками, сложенным домиком, от чего они разлетелись в разные стороны.

— Якорный бабай! — выкрикнул он нелепое ругательство Мороза, и оглушённый собственным криком, повалился на стеллаж.