Лес

Затем, перебарывая страх, он вернулся в свой склад, ставший для него убежищем и домом. Он подошел к Степану, осветил его фонарём. «Ведь он был моим другом, что я его боюсь! Да и прожил же я с ним несколько дней под одной крышей? И ничего! Бояться надо тех, кто сверху!» Разогрев кашу, он с жадностью съел содержимое банки, которое сейчас ему показалось самой вкусной едой, которую доводилось пробовать за свою жизнь. Посидев ещё немного, стараясь не думать о Степане, он выпил полбутылки коньяка, через силу глотая огненную жидкость. Попробовал уснуть, но сон всё никак не наступал. Перед его глазами вдруг возник лес, могучие ели которого частоколом возвышались над равниной. Он словно бы парил над этим лесом, видя его сверху. Вот он увидел, что одна из елей колышется из стороны в сторону, он захотел приблизиться к ней, и тут же его желание было исполнено неведомой силой: он оказался у той самой ели. Он видел, как немецкие солдаты, пьяные, привязав верёвку к стволу дерева, раскачивают его из стороны в сторону. На дереве, вцепившись в его ствол, сидел худой мальчик, лет семи. Немцы что-то радостно кричали на своём языке, подбадривая друг друга, пока вдруг не увидели его. Вначале его заметил один из немцев, посмотрев вверх, хотя сам Алексей не знал, что он сейчас сам из себя представляет — своего тела он не видел, словно был невидимкой. Лицо немца стало серьёзным, он отбросил верёвку. Его товарищи тоже задрали головы, посмотрев на Алексея, парящего где-то в воздухе в середине высоты ствола дерева. Немецкие солдаты опасливо тыкали в него пальцем, отходя в сторону. Они ушли, и Алексей увидел лицо мальчика, который был похож на Степана. И вот Степан уже сидит у костра в ночном лесу, рядом с ним, уже взрослый, такой, каким знал его Алексей. Степан, молча помешивая кипящий в котелке чай, изредка подносил столовую ложку к губам, подолгу дуя на неё, и пробуя содержимое котелка на вкус, будто бы он варил кашу или суп, и боялся пересолить. Они сидели молча. Затем Степан, сняв котелок и разлив ароматный чай по кружкам, сказал:

— Ну что, друг, вот ты и остался один!

Он сказал это так, словно эти слова он долго носил в себе, и давно хотел высказать их Алексею.

— Да; — согласился Алексей, мысли его превратились в вязкий кисель.

В его голове, словно эхо, всё повторялось слово «один».

— Тяжело одному! — заметил Степан, протягивая Алексею кружку.

Тот лишь кивнул головой, поднося кружку с обжигающим чаем к губам.

— Слушай, тут такое дело, — как-то неуверенно произнёс Степан, — Похоронил бы ты меня что ли? — он пристально посмотрел в глаза Алексею, которого бросило в жар, толи от этого взгляда, толи от горячего чая.

— Как мне выйти из этого леса? — вдруг спросил его Алексей, неожиданно для себя самого.

Тот хитро улыбнулся, дуя на парящий в кружке чай.

— Молись! — наконец сказал Степан.

— Я не верю в Бога! — ответил Алексей.

Степан громко рассмеялся, глядя загадочным взглядом в тёмное содержимое своей кружки.

— Как мне выйти из этого леса? — громче повторил свой вопрос Алексей.

Голос его сорвался на крик, в интонации слышались требовательные нотки. Но тот не отвечал, лишь с хитрой улыбочкой поглядывая на танцующие языки пламени костра.

— Как мне выйти из этого леса? — во весь голос крикнул он.

И в этот момент он проснулся.

«Леса, леса, леса, леса»… — доносилось глухое эхо, отражённое от стен подземного склада.

Перед ним тлели угли потухшего костра, от которого ещё шло тепло. Алексей нащупал подготовленные, наломанные им ветки, и бросил охапку в угли. Сильно подув на угли, ветки вспыхнули, озарив пространство светом огня. Рядом с ним стоял котелок. Из котелка поднимался пар, и Алексей почувствовал аромат мяты и свежезаваренного чая. Он увидел две кружки, стоящие перед ним, из них тоже поднимался небольшой парок. Он поднял одну из них — чай в ней был горячим. Он с жадностью выпил его, почувствовав его приятное тепло и сладость. От удовольствия он закрыл глаза. Затем открыл их вновь:

— Я схожу с ума! — сказал он.