Лес-ловушка: Приключения двух подруг

Лес на том месте где сгнил, где кучно лежали друг на друге, а те, которых еще не распилили, высохли, люди на дрова и использовали. Лес наказал. Ведь не случайно пожары бывают да разные ЧП. Люди думают, что деревьев много, распилят с сотни-три, вырастут новые. А ведь сломать — не строить! Вон, в фильмах смотрю, военные особенно, столько пуль ломают кору, дыры, это ведь тоже раны! От бомб кустики да молодые ростки и деревца ломаются. Фильм сняли, наплевали в душу Природе, и уехали… Деньги, деньги. А мы не можем смотреть спокойно, мы ведь выросли в деревнях, потому больно нам за каждый кустик, каждое дерево, а как радуемся, когда появляются новые молодые!

Девушки молча ели и слушали. А ведь бабушка права. Они живут в городах и не задумываются над тем, что их окружает. У них-то городок маленький, скверик, деревья во дворах. Вообразили, если это всё спилят. Это ведь будет уже не жизнь, а выживание. В соседнем дворе тополь спилили старый, и, хоть так, мужчины сделали из него столик для игры в шахматы или домино. А по вечерам подростки там тусуются, на гитаре играют. В больших городах даже кошек и собак уже не встретишь.

Теперь полно разодетых кошечек и собачек квартирного типа. Нравится ли им быть жильцом сутками напролет, да целыми днями быть одинокими без сородичей и людей? Одинокими делают всё живое люди. Для себя они друзей покупают или находят, но вот, получается, мы идем на работу, и радуемся, что дома нас хоть зверюшка ждет, и не задумываемся, а хорошо ли нашим быть одинокими взаперти? Да, мы видим и радуемся, что они нам радуются и любят, но ведь как не радоваться, когда ты не один. И всегда они живут надеждой, что ты их не бросишь. Коты орут весной, март — их месяцем считается, а собаки скулят. Это действует на нервы соседям. Ссоры, жалобы, нервные хозяева, ругают их, бьют — «воспитывают». Хорошо, если у домашних животных есть свои уголки, которые можно смастерить самим.

Пока так думали, бабушка хлопотала. Сбегала в сени, там из холодильника достала кусочки мяса. Занесла, снова выбежала. Уже занесла десятилитровое ведро с водой наполовину, ее вылила в эмалированную кастрюлю, остальную воду разлила в бидончик, что потом снова чай пить. Когда она выбежала повесить ведро на забор, вбежала старая черная кошка с одни разодранным ухом.

— Айда, айда, я тебе молочка дам.

Так громко могут урчать кошаки, но в деревне, в небольшой комнате, это звук намного ярче и громче. Вот оно где кошачье счастье! И мышей нет, и территорию охраняет, и цыплят «пересчитает».

Бабушка налила в ее старую алюминиевую миску, похлопала по спине:

— Ушко — память о героическом поступке. Я молодая была, дети уехали. Симпатишная еще была, не старуха. Вдруг объявился какой-то чужак. Не постучался, будто знал, что здесь мужики не живут. Видно же. Но крикнул, мол, дома кто есть, я захожу, дескать. Я испугалась. Здесь ведь все свои, но, если на помощь звать, то не услышат. Зашел, я ему говорю, сын в другом доме живет, на обед приходит всегда. Поверил. Ушел. Моей кошке он не понравился. Животные ведь чувствуют, если человек плохой, на руки не даются, кусают, царапают, фырчат. А моя так на него сверкает своими злыми желтыми глазками. Это предупреждение. Я уже предусмотрительно в сарае полено приготовила. Домой занесла другой. Ведь он не спроста сюда приехал. За городом тюрьма, сбегают иногда. Вот таких мы все боимся. Когда он ушел, я заперла калитку. Открыла крючок калитки на заднем дворе, чтобы сразу в лес убежать. А лес для нас не только кормилец, но и спаситель. Было страшно ложиться спать. Сижу в темноте и смотрю на калитку из окна зала. Вижу, тень. Приближается. Мужская. Жутко стало, вся трясусь, кошка на коленях, успокаивает, урчит. Он пинает калитку, кошка всё это видит. Я бережно беру ее и ставлю на пол. Сама сюда бегу, полено в руках. Я никогда никого не била, детей только прутиком да пятерней, как многие другие. А он не стучит, услышат. Напротив ваш дом, пустой, рядом — старики помоложе, им всегда семьдесят сейчас, а тогда и сорока не было. Он без особых усилий открыл большой крючок, который я закрываю дверь на ночь. Зашел в сени. Мне страшно, дрожу, зуб к зубу не пристает, кажется, это слышно всем. Думаю, что, если я его у двери стукну, он же сильный, может убить как собаку. Побежала за печку, спряталась, присела, чтобы, если получится, между ног протиснуться и выбежать. А там — любимое место кошки. Она всегда любила, сейчас старенькая, запрыгивать и на подоконник уже не может, только на табуретку. Ляжет и спит. Кошка, если умеет думать, за мной. Я у печки, она на самом верну. Тепло и уютно. В холода я лежу рядом, на полати.