Фандом: Гарри Поттер. Обычная человеческая история, которая никогда бы не состоялась, если бы в ловушку на мантикору не спрятался кто-то совсем другой.
69 мин, 50 сек 16135
— Так давай, — поддержал его вдруг Родольфус. — Людей выкинуть — всё-таки чистокровные, хоть и шваль — и сжечь. Может быть, поймут что. Гоните их! — крикнул он, поднимая палочку.
— Ну что, — шепнул МакНейр Креббу и Гойлу, — повеселимся?
— А то! — Гойл и Крэбб, переглянувшись, запустили Ревелио в дом, обнаружив и вытянув на улицу еще одну женщину, такую же грязную и серую, как все обитатели этого дома, двух мальчишек, по виду лет семи, на которых не было ничего, кроме латаных и застиранных длинных ночных рубашек, и старую скрюченную бабку, закутанную в заляпанный грязными пятнами выцветший серо-синий халат, которая тут же принялась осыпать их шепелявыми ругательствами.
МакНейр же вытащил из ее укрытия обездвиженную девчонку и, присоединив её к остальным, довольно аккуратно опустил на землю, а затем ударом ноги разбил ветхие и вонючие загончики с кроликами и курами и погнал их туда же.
Наконец дом был пуст — и Родольфус, сделав знак остальным отойти, негромко и весьма равнодушно сказал:
— Файндфайер.
Огонь с рёвом охватил грязное ветхое жилище, бросая яркие блики на его обитателей и на белые маски тех, кто ворвался к ним этим вечером.
— Хорошо горит, — с удовлетворением сказал Гойл, глядя на мечущееся пламя. — Слышали, уроды? — спросил он пищащих от ужаса крыс. — Которые в грязи живут — те, значит, тоже грязнокровки. А которые личинок жрут — дак тем и людями быть незачем.
МакНейр только зыркнул на него мрачно, но говорить ничего не стал — зачем? Однако слова эти его разозлили, и он занес было ногу, чтобы наступить на голову одной из крыс и раздавить её, как орех, однако та шарахнулась в сторону, и он просто с силой пнул её — и она, отчаянно вереща, пролетела несколько футов и шлёпнулась на землю рядом с седой старухой.
— Финита, — услышали они мощный голос Родольфуса и увидели, как унимается пламя, которым он всегда управлял с удивительной и какой-то пугающей лёгкостью. — Всё, уходим отсюда, — велел он, даже не спросив мнения Долохова и первым аппарировал прочь.
… — Ну и зачем тебе это понадобилось? — сумрачно спросил по возвращении у МакНейра Долохов. — И где ты только этих уродов нашел? Тьфу, вспоминать тошно.
— Так самого затошнило, как их увидел, — скривился МакНейр. — Я ещё года два назад на этот свинарник наткнулся — ловил кого-то для министерства в лесу поблизости. Глазам не поверил — ан нет, волшебники! Как им самим не противно, — он снова поморщился.
— И ведь детей такими же вырастят, — Долохов снова поморщился, как от зубной боли. — Убить бы их — так детям еще хуже будет: или передохнут, или в Лютный попадут… кто куда. Если не в маггловский приют.
— Н-да, — не удержался МакНейр, — маггловских приютов нам точно больше не надо… может, забрать у них детишек? Да по семьям разместить, — вдруг предложил он. — Их там трое всего же — сложно вырастить, что ли?
— Куда забрать? — криво усмехнулся Долохов, — в Малфой-мэнор? К Повелителю — Нагини на закуску? Тебе одного крестника в заложниках мало?
МакНейр только вздохнул.
И правда — куда? И кто заберёт-то? Чужих?
— Ну, пусть будет как будет, — быстро проговорил он, дёрнув плечом.
А назавтра, читая «Пророк», где под заголовком «Новые зверства Пожирателей Смерти!» кто-то с малоизвестным МакНейру именем Р. Аморен стенал:«… достойная чистокровная семья Ферклов лишилась отчего дома, под крышей которого родилось не одно поколение волшебников! Никто не может чувствовать себя в безопасности, пока по британской земле ходят меченые смертью чудовища!», МакНейр кривился и думал о том, что было бы, если бы они все узнали о том, что в семье этих «несчастных жертв» творится.
И понимал, что, скорее всего, ничего. Летом 1996 года, сразу после экзаменов, к Форесту пришел не Уолден, а его дед, и, глядя на враз постаревшего Кирана МакНейра, Форест понял, что то, чего он боялся весь этот год, все же случилось.
— Уолл… жив? — с трудом выговорил он.
— Жив. В Азкабане, — так же с трудом ответил дед.
Форест облегченно выдохнул.
— Оттуда же можно бежать? — он вспомнил о нашумевшем побеге Блэка, который в «Пророке» расписывали на все лады, и предложил:
— А если угнать маггловский вертолет? Зачаровать пилота, разнести стены… Или нет — но тут придется пару лет подождать. Я Азкабан увижу, если что, я после колледжа в армию пойду, в военно-воздушные силы, сам научусь летать…
Дед только махнул рукой.
— Ему там сейчас безопаснее, чем на воле. Так что…
Однако и это был еще не конец.
Через год, следующим летом, Фореста отыскал Уолден. Похудевший и не то чтобы постаревший, но выглядящий намного старше, тот обнял юношу и долго не отпускал, а потом сказал и радостно, и совсем невесело разом:
— Я рад тебя видеть. Хотя это, скорей всего, ненадолго.
— А я уже собрался в армию уйти, чтобы Азкабан разносить, — облегченно выдохнул Форест. — В аэроклуб записался… А почему ненадолго? — вмиг подобрался он.
— Ну что, — шепнул МакНейр Креббу и Гойлу, — повеселимся?
— А то! — Гойл и Крэбб, переглянувшись, запустили Ревелио в дом, обнаружив и вытянув на улицу еще одну женщину, такую же грязную и серую, как все обитатели этого дома, двух мальчишек, по виду лет семи, на которых не было ничего, кроме латаных и застиранных длинных ночных рубашек, и старую скрюченную бабку, закутанную в заляпанный грязными пятнами выцветший серо-синий халат, которая тут же принялась осыпать их шепелявыми ругательствами.
МакНейр же вытащил из ее укрытия обездвиженную девчонку и, присоединив её к остальным, довольно аккуратно опустил на землю, а затем ударом ноги разбил ветхие и вонючие загончики с кроликами и курами и погнал их туда же.
Наконец дом был пуст — и Родольфус, сделав знак остальным отойти, негромко и весьма равнодушно сказал:
— Файндфайер.
Огонь с рёвом охватил грязное ветхое жилище, бросая яркие блики на его обитателей и на белые маски тех, кто ворвался к ним этим вечером.
— Хорошо горит, — с удовлетворением сказал Гойл, глядя на мечущееся пламя. — Слышали, уроды? — спросил он пищащих от ужаса крыс. — Которые в грязи живут — те, значит, тоже грязнокровки. А которые личинок жрут — дак тем и людями быть незачем.
МакНейр только зыркнул на него мрачно, но говорить ничего не стал — зачем? Однако слова эти его разозлили, и он занес было ногу, чтобы наступить на голову одной из крыс и раздавить её, как орех, однако та шарахнулась в сторону, и он просто с силой пнул её — и она, отчаянно вереща, пролетела несколько футов и шлёпнулась на землю рядом с седой старухой.
— Финита, — услышали они мощный голос Родольфуса и увидели, как унимается пламя, которым он всегда управлял с удивительной и какой-то пугающей лёгкостью. — Всё, уходим отсюда, — велел он, даже не спросив мнения Долохова и первым аппарировал прочь.
… — Ну и зачем тебе это понадобилось? — сумрачно спросил по возвращении у МакНейра Долохов. — И где ты только этих уродов нашел? Тьфу, вспоминать тошно.
— Так самого затошнило, как их увидел, — скривился МакНейр. — Я ещё года два назад на этот свинарник наткнулся — ловил кого-то для министерства в лесу поблизости. Глазам не поверил — ан нет, волшебники! Как им самим не противно, — он снова поморщился.
— И ведь детей такими же вырастят, — Долохов снова поморщился, как от зубной боли. — Убить бы их — так детям еще хуже будет: или передохнут, или в Лютный попадут… кто куда. Если не в маггловский приют.
— Н-да, — не удержался МакНейр, — маггловских приютов нам точно больше не надо… может, забрать у них детишек? Да по семьям разместить, — вдруг предложил он. — Их там трое всего же — сложно вырастить, что ли?
— Куда забрать? — криво усмехнулся Долохов, — в Малфой-мэнор? К Повелителю — Нагини на закуску? Тебе одного крестника в заложниках мало?
МакНейр только вздохнул.
И правда — куда? И кто заберёт-то? Чужих?
— Ну, пусть будет как будет, — быстро проговорил он, дёрнув плечом.
А назавтра, читая «Пророк», где под заголовком «Новые зверства Пожирателей Смерти!» кто-то с малоизвестным МакНейру именем Р. Аморен стенал:«… достойная чистокровная семья Ферклов лишилась отчего дома, под крышей которого родилось не одно поколение волшебников! Никто не может чувствовать себя в безопасности, пока по британской земле ходят меченые смертью чудовища!», МакНейр кривился и думал о том, что было бы, если бы они все узнали о том, что в семье этих «несчастных жертв» творится.
И понимал, что, скорее всего, ничего. Летом 1996 года, сразу после экзаменов, к Форесту пришел не Уолден, а его дед, и, глядя на враз постаревшего Кирана МакНейра, Форест понял, что то, чего он боялся весь этот год, все же случилось.
— Уолл… жив? — с трудом выговорил он.
— Жив. В Азкабане, — так же с трудом ответил дед.
Форест облегченно выдохнул.
— Оттуда же можно бежать? — он вспомнил о нашумевшем побеге Блэка, который в «Пророке» расписывали на все лады, и предложил:
— А если угнать маггловский вертолет? Зачаровать пилота, разнести стены… Или нет — но тут придется пару лет подождать. Я Азкабан увижу, если что, я после колледжа в армию пойду, в военно-воздушные силы, сам научусь летать…
Дед только махнул рукой.
— Ему там сейчас безопаснее, чем на воле. Так что…
Однако и это был еще не конец.
Через год, следующим летом, Фореста отыскал Уолден. Похудевший и не то чтобы постаревший, но выглядящий намного старше, тот обнял юношу и долго не отпускал, а потом сказал и радостно, и совсем невесело разом:
— Я рад тебя видеть. Хотя это, скорей всего, ненадолго.
— А я уже собрался в армию уйти, чтобы Азкабан разносить, — облегченно выдохнул Форест. — В аэроклуб записался… А почему ненадолго? — вмиг подобрался он.
Страница 15 из 19
