Фандом: Средиземье Толкина. В Ривенделле лето! Леголас наслаждается жизнью, Элладан и Элрохир резвятся, Линдир распевает песни, Глорфиндель и Эрестор пытаются разобраться в своих отношениях, заботливый лорд Элронд старается, чтобы всем было хорошо… А кроме того, все обитатели Ривенделла с нетерпением ждут приезда Трандуила.
73 мин, 2 сек 1245
— Ох ты ж Эру твою мать! — вырвалось у него. — Эрик, что ж ты так подкрадываешься — я чуть во второй раз концы не отдал! Ты ж сказал, что устал после этого… как его… — Глорфиндель засмущался, — ну… купания. Я думал, ты после такого-то… гм… купания спишь без задних ног в своей опочивальне.
— Ах вот как! — Эрестор выскочил из-за перегородки. — Ты надеялся, что я не узнаю, чем ты тут занимаешься?! Похотливый самец! Негодяй! Развратник! — советник подлетел к опешившему Глорфинделю, встал на цыпочки, влепил ему пощечину и, развернувшись на каблучках, уцокал прочь.
У Глорфинделя подкосились ноги. Он плюхнулся на постель рядом с близнецами и с обидой пробасил себе под нос:
— Вот как, значит… По морде бить ни с того, ни с сего… «Похотливый самец» я… — Глорфиндель опрокинулся на спину, тяжело вздохнул и прикрыл ладонью глаза.
Бойкий Элрохир тут же решил воспользоваться ситуацией.
— Дядя Глорфиндель, а дядя Глорфиндель! Давай мы тебя утешим? — предложил он вкрадчиво.
Глорфиндель печально глянул на него из-под ладони.
— Эх, была-ни была! — он махнул рукой. — Раз всё равно я для некоторых поганый развратник, чего уж там артачиться… Давайте, налетайте на дядьку, озорники! — Глорфиндель подмигнул близнецам.
— Ура-а-а! — завопили Элладан и Элрохир — и попрыгали на Глорфинделя, увлекая за собой радостно хохочущего Больга.
Напротив короля сидел Леголас; попивая сбитень, Трандуил из-под полуприкрытых век смотрел на него, поражаясь, насколько он изменился. Эта перемена — не в облике, а в чем-то куда более тонком и неуловимом — словно бы одевала принца неким незаметным глазу сиянием, которое изменило всё, к чему привык Трандуил. Теперь вместо хилого паренька король видел перед собой прекрасного юношу — да, худенького и хрупкого, но это лишь добавляло ему изящества; с золотистой от загара кожей, залитой теплым светом фонариков, со светлыми глазами, искрящимися весельем, с мягкими пушистыми волосами, к которым так и тянуло прикоснуться… Леголас заливисто смеялся, увертываясь от здоровенной кабаньей ноги, которой пытался угостить его заботливый Больг, и отбивался от близнецов, которые щупали его под столом; а Трандуил смотрел на сына и не узнавал его.
Король вспомнил, как во время торжественного прибытия в Ривенделл Леголас — сияющий, загорелый, пахнущий солнцем — выбежал к нему вместе с Больгом. Принц что-то весело крикнул Трандуилу и с разбегу обнял его, повиснув у короля на шее — Трандуил почувствовал, как к щеке прикоснулись теплые губы… Чмокнув отца в щеку, Леголас отстранился и умчался куда-то вместе с Больгом, а Трандуил, ожидавший упреков и слез, а уж никак не такой радостной и торопливой встречи, остался стоять, ошеломленный, провожая взглядом удаляющуюся золотистую фигурку. И сейчас он наблюдал за шалостями сыновей, пытаясь понять, что же изменилось за то время, что Леголас провел Ривенделле, и что заставляет Трандуила снова и снова, тайком от самого себя, ловить взгляд принца.
— Ах вот как! — Эрестор выскочил из-за перегородки. — Ты надеялся, что я не узнаю, чем ты тут занимаешься?! Похотливый самец! Негодяй! Развратник! — советник подлетел к опешившему Глорфинделю, встал на цыпочки, влепил ему пощечину и, развернувшись на каблучках, уцокал прочь.
У Глорфинделя подкосились ноги. Он плюхнулся на постель рядом с близнецами и с обидой пробасил себе под нос:
— Вот как, значит… По морде бить ни с того, ни с сего… «Похотливый самец» я… — Глорфиндель опрокинулся на спину, тяжело вздохнул и прикрыл ладонью глаза.
Бойкий Элрохир тут же решил воспользоваться ситуацией.
— Дядя Глорфиндель, а дядя Глорфиндель! Давай мы тебя утешим? — предложил он вкрадчиво.
Глорфиндель печально глянул на него из-под ладони.
— Эх, была-ни была! — он махнул рукой. — Раз всё равно я для некоторых поганый развратник, чего уж там артачиться… Давайте, налетайте на дядьку, озорники! — Глорфиндель подмигнул близнецам.
— Ура-а-а! — завопили Элладан и Элрохир — и попрыгали на Глорфинделя, увлекая за собой радостно хохочущего Больга.
Если бы молодость знала, если бы старость могла
Мотыльки вились вокруг узорчатых фонариков, развешанных то тут, то там под навесом в саду. Теплый свет заливал стол, уставленный всевозможными аппетитными блюдами, и озарял аккуратно подстриженные цветочные кусты фантастическим сиянием; там же, где свет фонариков рассеивался, царила густая душистая тьма летнего вечера. Король Трандуил, разомлевший от ароматного ривенделльского сбитня и простоватой, но необычайно вкусной ривенделльской стряпни, которой усердно потчевал дорогого гостя лорд Элронд, откинулся на спинку плетеного садового кресла и благодушно улыбался, наслаждаясь неизъяснимой прелестью вечернего Ривенделла. В саду царила прохлада, столь драгоценная после жаркого дня; от небольших изящных фонтанов веяло холодком, а их журчание вместе с шелестом листвы, трелями лягушек, стрекотом сверчков и веселой болтовней эльфов за столом создавало неповторимую музыку мирного вечера в Ривенделле. Глубоко вдохнув аромат цветов, зелени, вишневого варенья и жаркого из кабанчика, Трандуил подумал, что никакие изысканные наслаждения дворца не сравнятся с нехитрым очарованием Последнего Домашнего Приюта.Напротив короля сидел Леголас; попивая сбитень, Трандуил из-под полуприкрытых век смотрел на него, поражаясь, насколько он изменился. Эта перемена — не в облике, а в чем-то куда более тонком и неуловимом — словно бы одевала принца неким незаметным глазу сиянием, которое изменило всё, к чему привык Трандуил. Теперь вместо хилого паренька король видел перед собой прекрасного юношу — да, худенького и хрупкого, но это лишь добавляло ему изящества; с золотистой от загара кожей, залитой теплым светом фонариков, со светлыми глазами, искрящимися весельем, с мягкими пушистыми волосами, к которым так и тянуло прикоснуться… Леголас заливисто смеялся, увертываясь от здоровенной кабаньей ноги, которой пытался угостить его заботливый Больг, и отбивался от близнецов, которые щупали его под столом; а Трандуил смотрел на сына и не узнавал его.
Король вспомнил, как во время торжественного прибытия в Ривенделл Леголас — сияющий, загорелый, пахнущий солнцем — выбежал к нему вместе с Больгом. Принц что-то весело крикнул Трандуилу и с разбегу обнял его, повиснув у короля на шее — Трандуил почувствовал, как к щеке прикоснулись теплые губы… Чмокнув отца в щеку, Леголас отстранился и умчался куда-то вместе с Больгом, а Трандуил, ожидавший упреков и слез, а уж никак не такой радостной и торопливой встречи, остался стоять, ошеломленный, провожая взглядом удаляющуюся золотистую фигурку. И сейчас он наблюдал за шалостями сыновей, пытаясь понять, что же изменилось за то время, что Леголас провел Ривенделле, и что заставляет Трандуила снова и снова, тайком от самого себя, ловить взгляд принца.
Страница 11 из 21
