Лето, когда мы стали взрослыми

Джордж слегка вышел из меня, потом снова резко вошёл. Надо было привыкнуть к тому, что мы в воде. Оказалось, что всё получается намного проще, если двигаюсь только я. И я скользил по члену брата вверх и вниз, выдыхая, когда он заходил на всю длину. Я двигался всё быстрее и быстрее. Срывая с губ брата стоны, от которых мутился разум. А мне всё было мало и мало. Мне хотелось быть порванным, разодранным его членом, от края до края. Неожиданно Джордж сжал меня в объятиях, останавливая. Его член, полностью погруженный в меня, запульсировал, и я почувствовал тепло внутри живота.

— Не вынимай, — попросил я.

— Не могу. Я сейчас упаду. — Джордж отпихнул меня к берегу.

Мы выбрались на отмель. Джордж лег на спину и закрыл глаза, а потом тихо сказал:

— Ложись рядом.

Едва я лег, его рука сомкнулась на моём члене. С закрытыми глазами он водил ладонью по моему стояку, и эта странная отстранённая ласка заставляла меня извиваться на песке. Вода, плескающаяся между ног, прибавляла возбуждения. Я кончил от нескольких неторопливых движений. Река подхватила опаловую жидкость, которой я излился, и понесла вниз по течению. Мир онемел и замер, перестал существовать, оставшись отражением на моих неподвижных зрачках. Так же точно, наверное, приходит смерть — неслышно и не больно.

Я не знаю, сколько времени я так лежал, словно рыбка, выброшенная на песок отливом. Мне стало холодно. Я повернул голову и посмотрел на брата. Он, почувствовав мой взгляд, открыл глаза.

— Всё хорошо, Фредди?

— Нормально, — буркнул я, — надо перебраться на сушу.

Совершенно не к месту в голову заполз нехороший «старый» вопрос. Я сопротивлялся минуты две, прежде чем выпалил.

— Джордж, а откуда у тебя такие познания?

— А?

— Ну, что мышцы в попе надо… э-э… растягивать. Чтобы… там… всё поместилось. И ты мне объяснить обещал, почему ты у Джинни блеск для губ стащил.

— Фредди, иди на…

— Только что там был, — рассмеялся я, хоть и испугался, как бы Джордж не рассердился за то, что я влез в поток его мыслей. Мои вопросы могли напомнить ему о вчерашнем дне. А вчерашний день начался совсем не с поцелуев. — Откуда ты узнал про то, как нужно трахаться?

— Ревнуешь, что ли?

— Нет, не ревную. Просто интересно. Мой брат-близнец имеет познания относительно занятий анальным сексом. Согласись, это не то, что нас интересовало год назад.

— А к кому ты меня ревнуешь?

— Ну что ты заладил! Ни к кому я тебя не ревную. Иди ты к Мордреду, Джордж.

— Я прочитал об этом в книжке, которую Миллисента Бычешейдер оставила на скамейке. «Как удовлетворить мужчину» — так книжка называлась. Глава первая:«Как удовлетворить мужчину, если ты — женщина». И глава вторая: «Как удовлетворить мужчину, если ты — мужчина». Маленькая глава, но конкретная, с примерами и рисунками.

— Но ты, конечно, как примерный ученик стал штудировать с начала.

— На всю книгу у меня бы времени не хватило. Я сразу начал со второй главы.

— С чего бы это тебя интересовало, Джордж?

— Не знаю, меня и не интересовало. Я просто удивился, что про это есть книги, а Бычешейдер их читает. Хотел подколоть её. Но пока я штудировал эту главу, у меня встал.

— И что ты с книгой сделал? — ревниво поинтересовался я.

Мне стало как-то не по себе. Дурацкая книга вызвала у Джорджа желание экспериментировать. Кто бы сомневался — он же Уизли! То есть не я был первопричиной его желания, а его любопытство. А если любопытство удовлетворено?

— Бросил её в траву, под скамейкой. Миллисента подумала, что она сама туда завалилась.

— Когда это было? — с подозрением спросил я.

— Перед каникулами, в мае. Я ещё подумал: вместо того, чтобы к экзаменам готовиться, Миллисента читает всякую фигню.

— А сейчас тебе так не кажется?

— Это тоже важно. Миллисента—молодец: учеба учебой, а про личную жизнь тоже нельзя забывать. Жизнь, как каникулы — раз, и кончилась. И почему-то вечно хочется спать.

— Мне тоже. — Я зевнул, хотя ещё минуту назад спать совсем не хотелось.

Мы перебрались в глубину острова. Джордж трансфигурировал плед в большой мягкий матрас. Мы обнялись и заснули. Что ни говори, счастливая любовь из любого трудоголика сделает лентяя.

Мы проснулись часа в четыре пополудни.

— Мы же хотели заняться разработкой радужного дымолетного порошка.

— Джордж, у нас каникулы. Мы никому ничего не должны. И я есть хочу.

— У меня в кармане штанов есть сэндвичи с сыром. Иди и возьми.

Я нехотя поднялся и пошёл разыскивать штаны Джорджа. Они висели на кусте сирени, прямо над водой. Я залез в правый карман и обнаружил уже знакомую баночку из-под блеска для губ. Сэндвичи, завернутые в бумагу, обнаружились в левом кармане. Должно быть, мама, предполагая, что мы снова пропадём на весь день, всучила их Джорджу. Потому что я бы лично их не взял. Я вернулся обратно к Джорджу, свернувшемуся на матрасе. В одной руке бутерброды, в другой — пустая баночка. Джордж чисто по-слизерински ушел от ответа, когда я вчера спросил, зачем он её взял с собой. Хотя какой мне нужен ответ?