Лето, когда мы стали взрослыми

Мы съели бутерброды. Джордж наколдовал большую кружку. Я зачерпнул воду и очистил её заклинанием. Мы попили и углубились в изучение нашей тетради. Просмотрели наши записи на предмет финансовой ценности. Проще говоря, что из того, что мы умеем делать и уже делали, годится для продажи. И как это можно разрекламировать. Мы до хрипоты спорили о необходимости производства волшебных бобов. Они должны быть позолоченные, а также из янтаря, малахита, граната и кровавика. Служат они для гадания. В подарочной коробке смотрелись бы очень красиво. Но Джордж говорил, что это не наш профиль и для гадания и так много всего создано. Однако мне самому очень нравилось гадать на волшебных бобах, но я бы никогда в этом не признался. Я сказал, что это всего лишь бизнес. И если к привычным бобам прибавить бобы из розового кварца, то гадание приобретёт «любовный» уклон и, несомненно, будет пользоваться популярностью у молодёжного сектора покупателей.

— Откуда ты только таких слов нахватался: «молодёжный сектор»?

— Оттуда. Видишь, я лучше разбираюсь в торговле. И у меня чутьё на то, что купят.

— Чутья мало. Надо почитать книги о торговле. Как ты думаешь, в Хогвартсе в библиотеке есть такие?

— Не знаю. А маггловские книги нам могут пригодиться?

Джордж пожал плечами. Я его понимал. Что толку мечтать о магазине, если у нас не было начального капитала.

Прямо у нас над головами села на ветку ворона и громко каркнула.

— Смотри, кажется, она гонит нас, — рассмеялся я.

— В самом деле, пора домой. Сегодня пятница — короткий день в Министерстве. Папа, наверное, уже дома. И Перси должен вернуться из командировки. Рон приведёт Гермиону. — Джордж натянул штаны.

— Настоящий семейный ужин, как в старые добрые времена? — Я подошел сзади и обнял брата за талию. Какой же он тоненький и хрупкий. Мы хоть и были абсолютно одинаковыми, но себе самому я казался… мощнее.

— Мы с тобой вряд ли впишемся в «старые добрые времена», — вздохнул Джордж.

Он повернул голову и поцеловал меня в уголок губ. Я захватил его рот губами и попытался втянуть в поцелуй. Но Джордж ответил мне рассеянно, а потом и вовсе отвернулся.

В Нору мы не спешили, летели медленно, а под конец сделали над ней несколько кругов. На улице было ещё светло, но в гостиной уже горела лампа. Значит, отец уже дома. В последнее время у него упало зрение, и чтобы прочитать газету, ему было недостаточно света из окна.

Мы опустились возле сосны — надо было спрятать золотую тетрадь. Отец всегда чуял нашу магию, поэтому дневник пришлось прятать вручную. Джордж влез на заборчик и бросил тетрадь в дупло. Спрыгнув с забора, он оказался в моих объятиях. Я прижал его к сосне и запустил руку ему в штаны. Джордж охнул. Его член мгновенно затвердел у меня в ладони. Жадным поцелуем я впился в губы брата. Мне хотелось насладиться им на несколько часов вперед. На несколько часов, что мы проведём в Норе, где мы не должны прикасаться друг к другу. Джордж толкнулся в мой кулак, обнял, разлохматил волосы и запрокинул голову, приглашая поцеловать его шею. Я был близок к тому, чтобы скинуть с себя одежду и овладеть им прямо здесь, возле забора.

Но Джордж вздрогнул и отодвинулся от меня.

— Ты слышал хлопок?

— Нет, ничего я не слышал. Тебе показалось!

Джордж покачал головой.

— Пойдём в дом.

Мы пришли вовремя — Перси, Рон и отец уже были дома. Джинни и Рон помогали маме накрывать на стол. Не хватало только Билла, наверное, не смог оторваться от своейвейлы.

— Ну где вы были? Я уже хотела звать вас. Видите, все в сборе! Умывайтесь и немедленно садитесь за стол, — набросилась на нас мама.

Когда мы привели себя в порядок и вышли на кухню, к празднично накрытому столу, мама повернулась к Перси:

— Ну, теперь можно и тост сказать.

Мы шмыгнули на свои места и подняли рюмочки, уже наполненные маминой наливкой. Стол действительно был щедрый. Я просто слюнями залился, мельком оглядев его. Свиные шашлычки, заливная рыба, салатики, три сорта сыра… Не говоря уже о куче пирожков, пирогов и пирожных. По какому поводу всё?

Перси встал. В правой руке у него тоже была рюмка с наливкой.

— Я хочу поднять этот бокал за мою новую должность. За моё повышение.

Мама и Джинни захлопали в ладоши. Перси неодобрительно на них посмотрел.

— Мама, хотя бы сегодня не перебивай! И выслушай меня до конца. Я хочу выпить за то, что эта новая должность и мой новый оклад позволят мне… больше не видеть этих двух извращенцев, грязных педиков, лапающих друг друга на глазах у всех. Это я о Фредди и Джорджи, папа, если тебе не ясно. Не веришь, посмотри: у Джорджа вся шея в засосах! За то, что никакая выходка моего родного брата Рона, лучшего друга придурковатого Поттера, не будет угрожать моей карьере и моим будущим жене и детям. За то, что теперь я с чистой совестью могу сказать, что не имею ничего общего со своей ненормальной семьёй. Огромной, шумной и НИЩЕЙ семьёй Уизли! Хотя спасибо, мама и папа, что меня родили! А теперь—прощайте!

Перси залпом выпил наливку, грохнул рюмочку об пол и аппарировал.