Ужасный, кровожадный монстр который вылез из маленького беззащитного подростка — ребёнка.
4 мин, 22 сек 11
В 1967 году в небольшом городке штата Мичиган жил шестнадцатилетний Лев Джонс. Он был тихим, скромным подростком — не дрался, не хулиганил, помогал матери по дому и ухаживал за больным отцом. Семья жила скромно: отец работал на заводе, мать подрабатывала швеёй. Но когда отец тяжело заболел, их жизнь превратилась в череду тревожных дней и бессонных ночей.
Однажды утром состояние отца резко ухудшилось. Врач сказал, что нужны особые, новые недавно созданные лекарства, которые завезли и продавались только в одной аптеке на другом конце города. Мать, дрожащими руками отсчитав последние сбережения, вручила купюры и список лекарств Льву.
— Поспеши, сынок, — прошептала она.
— Без этих лекарств отец может не дожить до вечера.
Путь до аптеки лежал через окраину города — район, который местные обходили стороной. Ходили слухи, что там хозяйничала банда гопников, грабившая прохожих. Но время поджимало, и Лев решился пойти коротким путём.
Он шёл быстро, стараясь не обращать внимания на зловещую тишину пустых улиц. Но на полпути, в узком переулке между заброшенными складами, его уже ждали трое.
— Куда спешим, малыш? — усмехнулся главарь, высокий парень с шрамом на щеке.
Они окружили Льва, прижали к забору. Один из гопников толкнул его так, что подросток ударился затылком о доски.
— Деньги есть? — спросил главарь.
Лев замотал головой:
— Нет, у меня ничего нет…
— Врешь, — прошипел главарь и схватил его за куртку. Он перевернул Льва и начал трясти — из кармана выпали купюры.
— А это что, не деньги? — рассмеялся главарь, подбирая их с земли.
Один из гопников достал канцелярский нож.
— Это тебе за враньё, — сказал он и полоснул Льва по лицу. Над носом появилась глубокая царапина, кровь потекла по щеке.
Банда расхохоталась и двинулась прочь, оставив Льва одного, дрожащего и окровавленного.
Лев стоял, сжимая кулаки, и смотрел им вслед. В груди закипала ярость — такая сильная, что перехватило дыхание. Он задрожал, затем тихо зарычал — сначала едва слышно, а потом оглушительно взревел.
Его тело начало меняться:
на руках выросли острые, как бритва, когти;
во рту появились длинные клыки;
волосы начали даже расти на шее и удлинились до плеч, став густыми и жёсткими;
зрачки сузились, став вертикальными, как у хищника;
Стал кровожадным, опасным, безжалостным.
В нём пробудился зверь. Чувства обострились: он слышал, как бьётся сердце убегающей банды, чуял их запах за полкилометра, видел в темноте так же хорошо, как днём.
Гопники обернулись на рёв и замерли в ужасе. Перед ними стояло не человеческое существо, а чудовище с горящими глазами и окровавленной пастью.
— Бежим! — закричал главарь.
Но было поздно. Лев прыгнул. Одним движением он повалил главаря на землю, сомкнул клыки на его горле и порвал его тело. Затем съел оставив останки костей. Эти останки он взял и сжал в кулаках. Они стали костной мукой.
Ошеломлённые прохожие, ставшие свидетелями этой сцены, застыли в ужасе. Кто‑то закричал, кто‑то бросился прочь, а кто‑то просто стоял, не в силах поверить своим глазам.
Лев поднял купюры, выпавшие из кармана главаря. Вдалеке уже слышался вой полицейских сирен. Он зарычал и бросился вперёд.
Добежав до аптеки, Лев выбил дверь плечом. Аптекарь, пожилой мужчина с седыми усами, отшатнулся, увидев окровавленное чудовище.
— Лекарства! — прохрипел Лев, указывая на витрину и дал список.
Аптекарь дрожащими руками собрал нужные препараты. Лев швырнул купюры ему в лицо и выбежал на улицу.
Он мчался домой, перепрыгивая через заборы и сворачивая в переулки. В ушах стучала кровь, а где‑то на краю сознания звучал голос: «Успокойся… ты ещё человек…».
Ворвавшись в дом, он бросил пакет с лекарствами на пол. Мать, стоявшая у плиты, обернулась и застыла. Её глаза расширились от ужаса, губы задрожали.
— Сынок… Что случилось с тобой? — прошептала она, делая шаг назад.
Лев посмотрел на неё, тяжело дыша. В его глазах на мгновение промелькнуло что‑то человеческое — будто частица его прежней личности пыталась пробиться сквозь звериную ярость. Он сделал шаг к матери, но та отпрянула.
— Мам… — прохрипел он, но закончить не успел.
Сирены приближались. Они были уже у дома.
Лев выбежал на крыльцо. Двое полицейских выскочили из машины, один выхватил пистолет.
— Стоять! — крикнул он.
Лев зарычал, оттолкнув первого полицейского так, что тот отлетел к забору. Второй выстрелил. Пуля пролетела мимо. Ещё выстрел — Лев увернулся, прыгнув в сторону.
Он бежал, петляя между домами, а полицейские гнались за ним, стреляя на ходу. Одна пуля задела плечо, но боль только раззадорила его.
Однажды утром состояние отца резко ухудшилось. Врач сказал, что нужны особые, новые недавно созданные лекарства, которые завезли и продавались только в одной аптеке на другом конце города. Мать, дрожащими руками отсчитав последние сбережения, вручила купюры и список лекарств Льву.
— Поспеши, сынок, — прошептала она.
— Без этих лекарств отец может не дожить до вечера.
Путь до аптеки лежал через окраину города — район, который местные обходили стороной. Ходили слухи, что там хозяйничала банда гопников, грабившая прохожих. Но время поджимало, и Лев решился пойти коротким путём.
Он шёл быстро, стараясь не обращать внимания на зловещую тишину пустых улиц. Но на полпути, в узком переулке между заброшенными складами, его уже ждали трое.
— Куда спешим, малыш? — усмехнулся главарь, высокий парень с шрамом на щеке.
Они окружили Льва, прижали к забору. Один из гопников толкнул его так, что подросток ударился затылком о доски.
— Деньги есть? — спросил главарь.
Лев замотал головой:
— Нет, у меня ничего нет…
— Врешь, — прошипел главарь и схватил его за куртку. Он перевернул Льва и начал трясти — из кармана выпали купюры.
— А это что, не деньги? — рассмеялся главарь, подбирая их с земли.
Один из гопников достал канцелярский нож.
— Это тебе за враньё, — сказал он и полоснул Льва по лицу. Над носом появилась глубокая царапина, кровь потекла по щеке.
Банда расхохоталась и двинулась прочь, оставив Льва одного, дрожащего и окровавленного.
Лев стоял, сжимая кулаки, и смотрел им вслед. В груди закипала ярость — такая сильная, что перехватило дыхание. Он задрожал, затем тихо зарычал — сначала едва слышно, а потом оглушительно взревел.
Его тело начало меняться:
на руках выросли острые, как бритва, когти;
во рту появились длинные клыки;
волосы начали даже расти на шее и удлинились до плеч, став густыми и жёсткими;
зрачки сузились, став вертикальными, как у хищника;
Стал кровожадным, опасным, безжалостным.
В нём пробудился зверь. Чувства обострились: он слышал, как бьётся сердце убегающей банды, чуял их запах за полкилометра, видел в темноте так же хорошо, как днём.
Гопники обернулись на рёв и замерли в ужасе. Перед ними стояло не человеческое существо, а чудовище с горящими глазами и окровавленной пастью.
— Бежим! — закричал главарь.
Но было поздно. Лев прыгнул. Одним движением он повалил главаря на землю, сомкнул клыки на его горле и порвал его тело. Затем съел оставив останки костей. Эти останки он взял и сжал в кулаках. Они стали костной мукой.
Ошеломлённые прохожие, ставшие свидетелями этой сцены, застыли в ужасе. Кто‑то закричал, кто‑то бросился прочь, а кто‑то просто стоял, не в силах поверить своим глазам.
Лев поднял купюры, выпавшие из кармана главаря. Вдалеке уже слышался вой полицейских сирен. Он зарычал и бросился вперёд.
Добежав до аптеки, Лев выбил дверь плечом. Аптекарь, пожилой мужчина с седыми усами, отшатнулся, увидев окровавленное чудовище.
— Лекарства! — прохрипел Лев, указывая на витрину и дал список.
Аптекарь дрожащими руками собрал нужные препараты. Лев швырнул купюры ему в лицо и выбежал на улицу.
Он мчался домой, перепрыгивая через заборы и сворачивая в переулки. В ушах стучала кровь, а где‑то на краю сознания звучал голос: «Успокойся… ты ещё человек…».
Ворвавшись в дом, он бросил пакет с лекарствами на пол. Мать, стоявшая у плиты, обернулась и застыла. Её глаза расширились от ужаса, губы задрожали.
— Сынок… Что случилось с тобой? — прошептала она, делая шаг назад.
Лев посмотрел на неё, тяжело дыша. В его глазах на мгновение промелькнуло что‑то человеческое — будто частица его прежней личности пыталась пробиться сквозь звериную ярость. Он сделал шаг к матери, но та отпрянула.
— Мам… — прохрипел он, но закончить не успел.
Сирены приближались. Они были уже у дома.
Лев выбежал на крыльцо. Двое полицейских выскочили из машины, один выхватил пистолет.
— Стоять! — крикнул он.
Лев зарычал, оттолкнув первого полицейского так, что тот отлетел к забору. Второй выстрелил. Пуля пролетела мимо. Ещё выстрел — Лев увернулся, прыгнув в сторону.
Он бежал, петляя между домами, а полицейские гнались за ним, стреляя на ходу. Одна пуля задела плечо, но боль только раззадорила его.
Страница 1 из 2
