(Левка) лежала на холодной земле, чувствуя, как под щекой пульсирует сырость травы, смешанная с кровью. Мир вокруг плыл, но два силуэта передо мной были ужасающе чёткими.
3 мин, 0 сек 15
Справа от меня, неестественно раскинув руки, лежал Леон. Его чёрные волосы слиплись от крови, а на лице застыло то самое спокойное, почти детское выражение, которое он иногда делал, когда пытался меня подбодрить. Теперь оно выглядело насмешкой над смертью.
Слева, прямо передо мной, был Лев. Его рыжие волосы казались огненными на фоне зелени куртки. Он лежал лицом вверх, глаза были закрыты, а по щеке стекала тонкая струйка крови.
Я попыталась приподняться, но тело не слушалось. Перед глазами всё ещё мелькали вспышки воспоминаний:
Нападение. Они выскочили из-за деревьев — пятеро против нас троих.
Леон. Он первым принял удар, закрывая нас собой. Его крик заглушил хруст веток.
Лев. Он рванул вперёд, пытаясь прорваться к дороге, где были фонари. В какой-то момент я увидела, как он обернулся, бросил взгляд на меня, а потом побежал — не за помощью, а просто пытаясь спастись.
Я. Меня ударили по голове чем-то тяжёлым, и мир погас.
Я с трудом повернула голову, всматриваясь в лицо Леона. Его губы были приоткрыты, будто он хотел что-то сказать в последний момент.
— Нет… — прошептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на щеке.
— Нет, нет, нет…
Внезапно лес наполнился звуками. Где-то вдалеке, за деревьями, послышался вой сирены и топот множества ног.
«Лев!» — пронзила меня мысль.
Он не убежал. Он побежал за полицией.
Собрав последние силы, я перевернулась на бок, пытаясь встать. Ноги дрожали, но я знала: если я сейчас упаду в обморок, то потеряю их навсегда.
— Держитесь… — прошептала я, глядя на неподвижные тела братьев.
— Я приведу помощь.
Сжав зубы, я поползла в ту сторону, откуда доносился звук сирены. Кровь капала с моих пальцев на траву, оставляя за собой неровный след.
Лес шумел, но теперь в этом шуме слышалась надежда. Где-то там, впереди, были люди, машины и свет. И если я успею… если я смогу доползти.
После того как Левка окончательно потеряла братьев в том кровавом лесу, в ней не осталось сил даже на плач. Ноги сами понесли её вглубь чащи, будто кто-то невидимый тянул за ниточки. Она шла, спотыкаясь о корни, не разбирая дороги, пока не оказалась в самой гуще — там, где деревья смыкались в непроницаемую стену, а воздух становился густым и затхлым.
Она заблудилась.
Внезапно лес наполнился тяжелым, влажным дыханием. Из-за исполинских стволов вышел медведь. Он не рычал и не скалил зубы — он просто смотрел на неё, и от этого взгляда кровь стыла в жилах. Зверь сделал шаг, другой, и мир сжался до оскаленной пасти и острых когтей.
Боль была мгновенной и всепоглощающей. Когти вспороли куртку, а затем и плоть. Последнее, что она почувствовала, — это как что-то горячее и липкое разливается по животу, а затем наступила тьма.
Когда Левка открыла глаза, реальность изменилась.
Она лежала на холодном мраморном полу огромного зала. Вокруг не было ни деревьев, ни крови, ни боли… но и тело её было не прежним. Она с ужасом посмотрела вниз и увидела, что её живот разорван — края раны были неровными, а внутри зияла пугающая пустота, из которой сочилась тьма.
Прямо перед ней, в центре зала, стоял Слендермен.
Он возвышался над ней, его длинные, тонкие руки были сложены за спиной, а безликое лицо не выражало эмоций. От его фигуры исходило ощущение бесконечной пустоты, словно он был дырой в самой ткани мироздания.
— Ты думала, смерть — это конец? — произнёс он своим тихим, проникающим в разум голосом.
— Ошибалась.
Он сделал едва уловимое движение рукой, и пространство вокруг исказилось. Мраморные стены дрогнули, превращаясь в бесконечные коридоры, уходящие в никуда.
— Ты принадлежишь мне теперь, — прошептал он.
— Ты стала частью страха.
С этими словами Слендермен протянул к ней свои длинные пальцы. Его прикосновение не было физическим — оно обожгло сознание. В следующий миг она почувствовала, как её подхватила тьма, и её понесло сквозь стены прямо в недра Особняка Крипипасты.
Слева, прямо передо мной, был Лев. Его рыжие волосы казались огненными на фоне зелени куртки. Он лежал лицом вверх, глаза были закрыты, а по щеке стекала тонкая струйка крови.
Я попыталась приподняться, но тело не слушалось. Перед глазами всё ещё мелькали вспышки воспоминаний:
Нападение. Они выскочили из-за деревьев — пятеро против нас троих.
Леон. Он первым принял удар, закрывая нас собой. Его крик заглушил хруст веток.
Лев. Он рванул вперёд, пытаясь прорваться к дороге, где были фонари. В какой-то момент я увидела, как он обернулся, бросил взгляд на меня, а потом побежал — не за помощью, а просто пытаясь спастись.
Я. Меня ударили по голове чем-то тяжёлым, и мир погас.
Я с трудом повернула голову, всматриваясь в лицо Леона. Его губы были приоткрыты, будто он хотел что-то сказать в последний момент.
— Нет… — прошептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на щеке.
— Нет, нет, нет…
Внезапно лес наполнился звуками. Где-то вдалеке, за деревьями, послышался вой сирены и топот множества ног.
«Лев!» — пронзила меня мысль.
Он не убежал. Он побежал за полицией.
Собрав последние силы, я перевернулась на бок, пытаясь встать. Ноги дрожали, но я знала: если я сейчас упаду в обморок, то потеряю их навсегда.
— Держитесь… — прошептала я, глядя на неподвижные тела братьев.
— Я приведу помощь.
Сжав зубы, я поползла в ту сторону, откуда доносился звук сирены. Кровь капала с моих пальцев на траву, оставляя за собой неровный след.
Лес шумел, но теперь в этом шуме слышалась надежда. Где-то там, впереди, были люди, машины и свет. И если я успею… если я смогу доползти.
После того как Левка окончательно потеряла братьев в том кровавом лесу, в ней не осталось сил даже на плач. Ноги сами понесли её вглубь чащи, будто кто-то невидимый тянул за ниточки. Она шла, спотыкаясь о корни, не разбирая дороги, пока не оказалась в самой гуще — там, где деревья смыкались в непроницаемую стену, а воздух становился густым и затхлым.
Она заблудилась.
Внезапно лес наполнился тяжелым, влажным дыханием. Из-за исполинских стволов вышел медведь. Он не рычал и не скалил зубы — он просто смотрел на неё, и от этого взгляда кровь стыла в жилах. Зверь сделал шаг, другой, и мир сжался до оскаленной пасти и острых когтей.
Боль была мгновенной и всепоглощающей. Когти вспороли куртку, а затем и плоть. Последнее, что она почувствовала, — это как что-то горячее и липкое разливается по животу, а затем наступила тьма.
Когда Левка открыла глаза, реальность изменилась.
Она лежала на холодном мраморном полу огромного зала. Вокруг не было ни деревьев, ни крови, ни боли… но и тело её было не прежним. Она с ужасом посмотрела вниз и увидела, что её живот разорван — края раны были неровными, а внутри зияла пугающая пустота, из которой сочилась тьма.
Прямо перед ней, в центре зала, стоял Слендермен.
Он возвышался над ней, его длинные, тонкие руки были сложены за спиной, а безликое лицо не выражало эмоций. От его фигуры исходило ощущение бесконечной пустоты, словно он был дырой в самой ткани мироздания.
— Ты думала, смерть — это конец? — произнёс он своим тихим, проникающим в разум голосом.
— Ошибалась.
Он сделал едва уловимое движение рукой, и пространство вокруг исказилось. Мраморные стены дрогнули, превращаясь в бесконечные коридоры, уходящие в никуда.
— Ты принадлежишь мне теперь, — прошептал он.
— Ты стала частью страха.
С этими словами Слендермен протянул к ней свои длинные пальцы. Его прикосновение не было физическим — оно обожгло сознание. В следующий миг она почувствовала, как её подхватила тьма, и её понесло сквозь стены прямо в недра Особняка Крипипасты.
