В 2015 году семья Джонс переехала в другой город в Германии — родители перебрались туда из‑за работы. Левку, Льва и Леона перевели в новую школу, где, как казалось поначалу, все ребята были дружелюбны и открыты.
4 мин, 18 сек 12
В 2015 году семья Джонс переехала жить в Германию из за работы всё было хорошо, Однажды утром, когда Левка, Леон и Лев ждали автобус, к ним подошли местные хулиганы. Они отобрали у Леона все деньги, а потом разбили ему нос. Из‑за этого ребятам пришлось идти до школы пешком, и на уроки они опоздали.
На перемене Леон и Лев о чём‑то тихо переговаривались, стараясь не привлекать внимания, но к ним подошёл Джейк — главный задира в школе — и принялся их подкалывать. Когда вернулась Левка, она не выдержала: резко ударила Джейка ногой — не сильно, но так, что испачкала его одежду. В ответ хулиган набросился на неё и жестоко избил.
Дома в тот вечер было на удивление тихо: никто ни о чём не говорил, будто все старались сделать вид, что ничего не случилось. Но позже вернулся отец — пьяный и разъярённый. В порыве гнева он швырнул бутылку, и она попала Левке прямо в лицо. Осколки впились ей в глаз, и девочка потеряла сознание.
Когда Левка очнулась, первым, что она увидела, был больничный потолок. Врачи сообщили, что ей серьёзно повредили глаз — и последствия могут остаться на всю жизнь. После больницы Левку выписали, но домой она возвращаться не хотела. Тётя, сестра отца, забрала ребят к себе — хоть и жила скромно, а всё же старалась окружить их теплом, которого им так не хватало. Лев и Леон понемногу приходили в себя, но Левка будто замкнулась в себе: подолгу сидела у окна, смотрела куда‑то сквозь стекло и почти ни с кем не разговаривала.
В 2018 году ей исполнилось 14. День рождения прошёл тихо — без торта, без подарков, только тётя испекла пирог и сказала какие‑то добрые слова, которые Левка едва услышала. Но в тот вечер в её голове окончательно сложился план. Она не хотела больше жить в страхе, не хотела ждать, когда прошлое снова ударит исподтишка.
Левка дождалась ночи. Тихо, чтобы никто не проснулся, она разбудила Льва и Леона.
— Лев, Леон… бегите! Сейчас же! — прошептала она, дёргая их за рукава.
Ребята спросонья не сразу поняли, что происходит, но в глазах Левки было столько отчаяния и решимости, что спорить не стали. Они выскочили на улицу, кутаясь в куртки, и только тогда Левка вернулась. В сарае у тёти стоял старый канистр с бензином — она нашла его ещё днём, когда никто не видел. Теперь она несла его обратно, шаг за шагом, будто каждое движение было частью давно отрепетированного ритуала.
Она лила бензин по коридору, у дверей, возле лестницы — везде, где пламя могло быстрее всего разрастись. Родители спали в своей комнате, надев беруши, чтобы не слышать ничего — даже собственных мыслей, даже криков этого дома. Левка остановилась у порога, посмотрела на тёмные силуэты в кровати и тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Горите в аду, суки.
Спичка чиркнула, и огонь рванулся вперёд — жадно, стремительно, пожирая всё на своём пути. Левка не убегала сразу. Она стояла и смотрела, как пламя танцует по стенам, как оно растёт, будто живое существо, рождённое из её боли. Только когда жар стал невыносимым, она повернулась и ушла, не оглядываясь.
Тётя приняла их снова, хотя глаза её были полны невысказанных вопросов. Но спрашивать она не стала — будто боялась, что правда сожжёт и её тоже.
Однако старые враги не забыли Левку. Хулиганы, которые когда‑то отбирали деньги и разбивали носы, теперь видели в ней не жертву, а угрозу. Они продолжали дразнить ребят, толкать в коридорах, шептать вслед гадости. И однажды это вылилось в новую драку.
Их было пятеро. Левки, Леона и Льва — трое. Нападение случилось внезапно: из‑за угла, без предупреждения. Леон бросился вперёд первым, стараясь заслонить Левку и Льва, но силы были неравны. Его сбили с ног, и он упал, неловко подвернув руку — позже врачи скажут, что это перелом. В Левку прилетел камень, брошенный чьей‑то злой рукой, и она на мгновение ослепла от вспышки боли, а потом мир потемнел: она потеряла сознание.
Лев, видя, как падают друзья, рванул к дороге — за помощью, за кем угодно, кто мог бы остановить этот кошмар. Он выбежал на проезжую часть, размахивая руками, крича, но машина не успела затормозить…
Прошло два года. Левке исполнилось 16. За это время что‑то внутри неё окончательно сломалось. Она больше не пыталась быть «нормальной», не пыталась прятать то, что кипело внутри. Тётя и дядя старались держаться с ней осторожно, но однажды вечером Левка посмотрела на них так, будто видела не родных людей, а продолжение той самой тьмы, что преследовала её всю жизнь.
Той ночью они не проснулись.
После этого Левка начала сниться хулиганам — не просто сны, а кошмары, от которых они просыпались в холодном поту, с криками, царапая простыни. Сначала они смеялись, говорили, что это просто нервы. Но потом один за другим они исчезали. Никто не находил тел, никто не понимал, куда они делись. Только Левка знала.
На перемене Леон и Лев о чём‑то тихо переговаривались, стараясь не привлекать внимания, но к ним подошёл Джейк — главный задира в школе — и принялся их подкалывать. Когда вернулась Левка, она не выдержала: резко ударила Джейка ногой — не сильно, но так, что испачкала его одежду. В ответ хулиган набросился на неё и жестоко избил.
Дома в тот вечер было на удивление тихо: никто ни о чём не говорил, будто все старались сделать вид, что ничего не случилось. Но позже вернулся отец — пьяный и разъярённый. В порыве гнева он швырнул бутылку, и она попала Левке прямо в лицо. Осколки впились ей в глаз, и девочка потеряла сознание.
Когда Левка очнулась, первым, что она увидела, был больничный потолок. Врачи сообщили, что ей серьёзно повредили глаз — и последствия могут остаться на всю жизнь. После больницы Левку выписали, но домой она возвращаться не хотела. Тётя, сестра отца, забрала ребят к себе — хоть и жила скромно, а всё же старалась окружить их теплом, которого им так не хватало. Лев и Леон понемногу приходили в себя, но Левка будто замкнулась в себе: подолгу сидела у окна, смотрела куда‑то сквозь стекло и почти ни с кем не разговаривала.
В 2018 году ей исполнилось 14. День рождения прошёл тихо — без торта, без подарков, только тётя испекла пирог и сказала какие‑то добрые слова, которые Левка едва услышала. Но в тот вечер в её голове окончательно сложился план. Она не хотела больше жить в страхе, не хотела ждать, когда прошлое снова ударит исподтишка.
Левка дождалась ночи. Тихо, чтобы никто не проснулся, она разбудила Льва и Леона.
— Лев, Леон… бегите! Сейчас же! — прошептала она, дёргая их за рукава.
Ребята спросонья не сразу поняли, что происходит, но в глазах Левки было столько отчаяния и решимости, что спорить не стали. Они выскочили на улицу, кутаясь в куртки, и только тогда Левка вернулась. В сарае у тёти стоял старый канистр с бензином — она нашла его ещё днём, когда никто не видел. Теперь она несла его обратно, шаг за шагом, будто каждое движение было частью давно отрепетированного ритуала.
Она лила бензин по коридору, у дверей, возле лестницы — везде, где пламя могло быстрее всего разрастись. Родители спали в своей комнате, надев беруши, чтобы не слышать ничего — даже собственных мыслей, даже криков этого дома. Левка остановилась у порога, посмотрела на тёмные силуэты в кровати и тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Горите в аду, суки.
Спичка чиркнула, и огонь рванулся вперёд — жадно, стремительно, пожирая всё на своём пути. Левка не убегала сразу. Она стояла и смотрела, как пламя танцует по стенам, как оно растёт, будто живое существо, рождённое из её боли. Только когда жар стал невыносимым, она повернулась и ушла, не оглядываясь.
Тётя приняла их снова, хотя глаза её были полны невысказанных вопросов. Но спрашивать она не стала — будто боялась, что правда сожжёт и её тоже.
Однако старые враги не забыли Левку. Хулиганы, которые когда‑то отбирали деньги и разбивали носы, теперь видели в ней не жертву, а угрозу. Они продолжали дразнить ребят, толкать в коридорах, шептать вслед гадости. И однажды это вылилось в новую драку.
Их было пятеро. Левки, Леона и Льва — трое. Нападение случилось внезапно: из‑за угла, без предупреждения. Леон бросился вперёд первым, стараясь заслонить Левку и Льва, но силы были неравны. Его сбили с ног, и он упал, неловко подвернув руку — позже врачи скажут, что это перелом. В Левку прилетел камень, брошенный чьей‑то злой рукой, и она на мгновение ослепла от вспышки боли, а потом мир потемнел: она потеряла сознание.
Лев, видя, как падают друзья, рванул к дороге — за помощью, за кем угодно, кто мог бы остановить этот кошмар. Он выбежал на проезжую часть, размахивая руками, крича, но машина не успела затормозить…
Прошло два года. Левке исполнилось 16. За это время что‑то внутри неё окончательно сломалось. Она больше не пыталась быть «нормальной», не пыталась прятать то, что кипело внутри. Тётя и дядя старались держаться с ней осторожно, но однажды вечером Левка посмотрела на них так, будто видела не родных людей, а продолжение той самой тьмы, что преследовала её всю жизнь.
Той ночью они не проснулись.
После этого Левка начала сниться хулиганам — не просто сны, а кошмары, от которых они просыпались в холодном поту, с криками, царапая простыни. Сначала они смеялись, говорили, что это просто нервы. Но потом один за другим они исчезали. Никто не находил тел, никто не понимал, куда они делись. Только Левка знала.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
