Лицом к лицу

Но почему-то именно в тот момент я понял одну очевидную вещь. Никто не может быть лучше другого настолько, чтобы отобрать у него жизнь.

Я очень быстро полюбил то, что называлось в Азкабане днем для посещений.

Ну, тот самый день, когда кто-то из родственников может придти к тебе и погоревать о твоей ужасной судьбе. Или позлорадствовать — здесь все зависело от того, насколько ты надоел им в жизни до Азкабана.

Он торжественно проводился раз в полгода — и напоминал мне родительские дни в маггловских летних лагерях. С единственным отличием, конечно. Мелких сопляков не держали в клетках и не травили их дементорами.

Хотя кому-то из них такая профилактика и не помешала бы.

Этот день так нравился мне не потому, что хоть кто-то за все годы в тюряге пришел навестить меня. В эти дни дементоры исчезали как по мановению волшебной палочки, и у меня была передышка.

Целых двенадцать часов без высасывающих твою душу тварей.

Это было лучше, чем первый полет на метле.

Это было лучше, чем самое вкусное мороженое.

Это было лучше, чем самый крышесносный секс.

Больше всего мне запомнился один из визитов Нарциссы Малфой.

Леди Малфой выглядела как новая, яркая, красивая кукла, по ошибке оказавшаяся на свалке посреди мусора. Посреди объедков, использованных презервативов, старой, никуда не годной одежды. Посреди грязной стеклянной тары, сломанных предметов интерьера, выполнивших свою функцию средств личной гигиены.

Вот как выглядела Леди Малфой в Азкабане.

Вот как выглядела Леди Малфой посреди нас всех.

— Белла, — в ужасе шептала Нарцисса.

Держась при этом на безопасном расстоянии от любимой старшей сестренки.

— Белла, — причитала Нарцисса, и мне верилось в то, что ей действительно больно, и горько, и она сожалеет.

Сочувствует тем самым сочувствием, которое испытываешь, когда любимый книжный персонаж умирает, а ты даже не успел с ним попрощаться.

— Белла, — повторяла она, прижимая к груди какой-то сверток.

Беллатрикс смотрела на нее исподлобья и, дождавшись, когда Нарцисса приблизится к металлическим струнам, кинулась на них так, словно была диким зверем, запертым в клетке.

Сверток выпал из рук Леди Малфой.

Это был её последний визит. Когда она поспешно удалялась, Беллатрикс хохотала ей в след.

Сверток оказался пушистым пледом истинно Малфоевской расцветки. Его можно было достать, всего лишь просунув руку между прутьев камеры. Только Беллатрикс этого не сделала.

Даже здесь, в Азкабане, приобретя парочку хронических заболеваний и изломав свой рассудок, Белла не лишилась того, что слишком быстро потеряла Нарцисса.

Она не забыла, что фамилия Блэк не позволит ей поступиться своей гордостью и принять чью-то подачку.

Плед так и остался лежать между нашими камерами, пока его окончательно не разъела сырость Азкабана.

В тот момент, когда он приземлился на бетонный пол, почему-то я был уверен, что это убеждение было не единственным, с которым Беллатрикс Лестрейндж пойдет до конца.

Они умирали каждый день.

Каждый день я хоронил кого-то из своих друзей, родных, или даже врагов.

Иногда мне казалось, что я переполнен трупами моих знакомых. Иногда мне казалось, что если вспороть мою грудную клетку, то из нее посыплется труха от не до конца разложившихся мертвецов.

Дольше всех умирал Джеймс.

Кажется, его смерть в моей голове растянулась на несколько лет.

Раз за разом я переживал этот момент — мертвый Джеймс на ковре перед камином. Мертвая Лили в детской.

И мертвый я.

Мертвый, но все еще живой.

В тот миг я испытал то, что называют — вся жизнь пронеслась перед глазами. Бесполезно что-то говорить о том, что ты испытываешь в тот момент, когда теряешь лучшего друга. Слов, чтобы была возможность описать это чувство, еще не придумали.

Любое из них было бы неправильным.

Неверным.

Даже оскорбительным.

Тебя просто как будто бы больше нет. Есть только абсолютная, всепоглощающая боль. И эта боль теперь будет вечным твоим соседом, товарищем и соратником. Она не оставит тебя всю твою последующую жизнь.

Они умирали день за днем, и я не мог остановить этот процесс.

А когда кладбище в моей душе было переполнено, я понял, что Беллатрикс знала, о чем она говорит.

Потому что Она ко мне все-таки пришла.

Сразу же вспомнилась сказке о парне, которому удалось провести Смерть. В конце они стали кем-то вроде лучших друзей. Я точно помнил, что слышал эту фразу от Беллы.

Даже находясь в месте, где время остановилось, где не знаешь, жив ты или мёртв, не уверен, в своем уме ты или безумен, даже здесь я не хотел встречаться с Ней.

Я отчаянно хотел оттянуть этот момент.

Если бы в моей одиночке был чайник и плюшки — я бы предложил Ей попить чайку.

— Скажи, — просил я. — Скольким ребятам удалось провести тебя?

— Ни одному, — звучало ответ.

Это бред, когда кто-то описывает смерть, как старуху с косой. Не верьте этим людям. Плюньте им в лицо за клевету.

Когда она приходит за тобой — она абсолютно всюду. Перед тобой. Позади тебя. Вокруг тебя. Внутри тебя.

Отрезает тебе пути к отступлению.

И её голос звучит у тебя в голове.