Лифт

А ведь и в самом деле. Мы присели на корточки и стали ждать, когда она разберется в своих необъятных пакетах. Среди различных котлет, которых нужно было сначала пожарить, фарша, масла подсолнечного, замороженной куриной грудки, чая в пакетиках, банок с кошачьим кормом и туалетным мылом, нашёлся батон, семечки в пакетике и одна большая шоколадка. Но и этого нам хватило для поднятия духа и оптимистичного взгляда в будущее. Дед даже кашлять перестал. Он же и заметил ещё знакомую кнопочку на панели. Кнопку вызова дежурного лифтера. С верой в правду власти управдома он гордо нажал на неё. Напрасно, она и в лучшее время не работала, когда лифт ещё ездил между этажами, чего уж говорить про лифт который ездит между мирами.

— Чего вам? — гнусаво спросила неведомая лифтерша.

От удивления я чуть хлебом не подавился. И не я один.

— Да, чего молчите-то?

Воображение живо нарисовало неведомую бабу, большую тётку, которая в обхвате, как два меня, разменявшая сороковник ещё в прошлом десятилетии. Наглую и скандалистую, как и любая работница, заставшая советскую власть и полностью уверенную в своей значимости и правоте. Но сейчас я был рад услышать даже её противный голос. Для нас это был лучик надежды. Связь с внешним миром.

— Женщина, женщина, — горячо закричал я в панель, пытаясь найти, где же здесь решетка, за которой скрывается микрофон с динамиком.

— Спасите нас. У нас ребенок тут больной лежит. Нет два ребенка. Ещё старик. Тоже больной. Спасите нас. Женщина! — орал я как ненормальный.

— Пожалуйста, откройте лифт, — кричала на заднем плане Света.

— Так не кричите мне здесь, — крикнула нам в ответ неведомая лифтерша. — Ишь, развопились алкоголики, наркоманы. Хватит баловаться, а то я милицию вызову!

— Открой двери, карга старая, — заскрипел наш дед. — Немедленно, мы тут и так ужаса натерпелись.

— Какого это ещё ужаса. Алкоголики! Напились до чертей синих!

— Я не пью, — возмутилась Света.

— Два алкаша и шалава, какая милая пара, — умильно — язвительно сказала лифтерша. — Тут все жильцы уже жалуются, что кто-то на лифте катается, никто его дождаться не может. А это оказывается, тут два алкаша напились и блядки устроили. Вот дождетесь, заберут вас.

— Да как вы можете, — возмутился я. — У нас тут дети!

— Вот извращенцы, ещё и с детьми. Я вызываю милицию. Вы меня слышите. Я уже набрала, они вас точно с лифта спустят, вот увидите.

И она отключилась. Света сидела на полу и плакала. Вот её слезы точно не красят. Глаза сразу стали красными, ещё и тушь размазала по всему лицу.

— Не помогут они нам, — сказал дед. — Что тут может сделать милиция? Мы теперь вне их «юрисдикции», как не посмотри.

— А если всего этого на самом деле нет? Если это кто-то пошутил и распылил в лифте, какой-то наркотик и нас всех накрыло? А? Может это просто глюки? Ведь бывают и страшные глюки, так?

— А он? Он тоже глюк?

Дед показал пальцем на полумертвого мальчика. Нет. Это не может быть глюком, отверг я свою теорию. Мальчик умирал. Умирал от укуса неизвестного насекомого. И его исход был близок. Тело сначала розовело, потом синело, а сейчас стало неестественно бледным. Распухло уже большая часть тела. А запах стал просто невозможным. Смердело смертельно.

И лифт остановился. Двери раскрылись, и нас встретила абсолютная темнота. Мы испугано прижались к стенке. Время шло, секунды медленными каплями истекали в клепсидре наших жизнях. Но ничего не происходило. Никто к нам не ломился, тягучий холод не сжимал в тисках сердце, а мертвящая тишина не сводило с ума. Лишь двери лифта упрямо не смыкались обратно, будто чего ждали от нас. А капли незримо капали, ведя свой холодный отсчет. А двери все — также не закрывались и надежда, что все образуется само собой, утекала вслед за этими каплями.

— Жертва, — тихим голосом сказала Света. — Оно требует жертву.

— Какую жертву, — тихо спросил Ромка.

— Да. Это же абсурдно, — поддержал я паренька. — Это же не чудовище какое-то, это просто лифт. Я сейчас нажму на кнопку, и мы уедим отсюда.

Но лифт упрямо стоял на месте, сколько бы я не нажимал на кнопки. В отчаянье я накрыл ладонями панели вызова, и надавил на все кнопки сразу. Ничего так и не произошло. Лишь в голову все настойчивее лезло понимание. Там за раскрытыми дверями ничего. Абсолютная пустота. И мы висим в ней, в этой бездне, без конца и края.

Холодный пот, мерзкой струйкой стек по вискам. Нельзя долго всматриваться в бездну, иначе она начнет всматриваться в тебя. Я никогда не понимал этого выражения, до сего дня. У бездны нет глаз, нет рта, нет ушей. Есть только твой страх, и он питает её сущность.

Рома не выдержал и заревел. Старик неистово крестился и твердил вполголоса молитву. А Света окончательно слетела с катушек.

— Жертва. Ему нужна, жертва. Он уже все равно умер. А нам нужно жить, да нам нужно жить. Уверен, он сам хотел бы этого. Ведь, правда? Он же был хорошим мальчиком. Он не хотел бы, что бы мы умирали. Да?

— Уйди от Михи, дура!