Лик зверя

Заскрипел снег. Одна из фигур удалилась, скрылась за углом дома. Ольга стояла оглушенная, чувствуя, как в висках стучит кровь, когда оставшийся мужчина, до того стоявший недвижимо, вдруг развернулся, быстро зашагал в ее сторону. Разрываемая противоречивыми чувствами, она промедлила, не успев вовремя отойти, и незнакомец вышел прямо на нее.

Едва не врезавшись, он резко остановился, сказал зло:

— Какого черта ты… — Вглядевшись, он поперхнулся, произнес уже совсем другим тоном: — Что делает такая симпатичная девушка ночью на улице, одна?

От звучных бархатных ноток приятно заныло в груди, и Ольга с трудом выдавила:

— Гуляю.

Мужчина шагнул ближе, взяв за подбородок, приподнял голову, всмотревшись в лицо, прошептал:

— Пожалуй, я составлю тебе компанию.

Он обхватил ее рукой за голову, прижал, впившись губами в губы. Ольга ощутила, как закружился мир, а низ живота раскалился. Она невольно застонала. Почувствовав отдачу, мужчина зарычал, стиснул ее крепче, прижал так, что внутри хрустнуло. Несколько мгновений он ее яростно целовал, наконец отстранился, потащил к дому.

— Куда? — потеряно пробормотала Ольга.

В ответ раздалось сдавленное:

— До подъезда. Не на улице же…

Скрипнула дверь, пахнуло теплом и сыростью. Холодное пространство двора сменилось уютной темнотой подъезда. В ноги бросились ступеньки, с силой ударили. Ольга едва успевала шагать, затуманенное страстью, сознание плохо реагировало на происходящее, а, перевозбужденный воздержанием, спутник рвался вперед, словно от этого зависела его жизнь.

Поднявшись на два пролета, мужчина остановился, обхватил Ольгу руками, с силой вдавил, вжал в стену. Она хрипло застонала, отчего спутник распалился еще больше. Руки зашарили по телу, пытаясь проникнуть по одежду. Замочки угрожающе заскрипели, грозя рассыпаться, ремень натянулся. Ольга попыталась помочь, но партнер отпихнул ее руки, прорычал сдавленно:

— Не лезь!

Ремень ослабел, брюки соскользнули, обнажая тело, по животу жадно заскользили пальцы, спустились ниже, надавили. Ольга вскрикнула, попыталась прижаться, но ее грубо развернуло, притиснуло к стене. Партнер некоторое время возился, одной рукой сминая ей ягодицы, а другой помогая себе. Наконец, он справился. Ольга ощутила, как внутрь вонзилось твердое, ритмично задвигалось, наращивая темп, от чего по телу поплыли волны истомы, а пальцы судорожно сжались, прочертив ногтями глубокие дорожки в штукатурке стены.

Мужчина рычал все сильнее, все чаще двигался, напирал с такой силой, что захватывало дух, болезненно сдавливал пальцами. Мелькнула слабая мысль, что возникшие синяки как-то придется объяснять Ярославу, но тут же пропала, сметенная страстью. В глубине начал зарождаться огненный вихрь, расти, порабощая волю и сознание, пока не выплеснулся ярчайшей вспышкой. Ольга впилась зубами в рукав, заглушая рвущийся из глубины крик счастья. Одновременно, закончил и партнер. Сдавив ее так, что хрустнули кости, он коротко дернулся, на мгновение застыл, после чего объятья ослабли, он обмяк, тяжело дыша, сполз по стене.

Глава 2

Ольга стояла, ощущая, будто ее разом лишили сил. Перед глазами плывет, стены мягко покачиваются, в ушах тоненько пищит, а ноги подкашиваются, словно она пробежала несколько километров. Рядом, привалившись к стене, тяжело дышит доставивший ей радость мужчина. Поддавшись чувствам, Ольга повернула голову, спросила тепло:

— Как хоть звать тебя?

Ответ прозвучал на удивление сухо:

— Тебе не все равно?

— Мне было приятно, — честно призналась Ольга.

— Было, да сплыло, — донеслось раздраженное в ответ. — Перепихнулись и ладно. Я тебе ничем не обязан. И не вздумай просить денег. Перебьешься.

Не успев оправиться от страстной вакханалии, сознание работало с перебоями. Ольга непонимающе спросила:

— Что-то случилось? Почему ты так…

Ответ прозвучал, словно хлесткая пощечина.

— Потому, что с блядями подзаборными не о чем говорить. Радуйся, что понравилось, обычно я не церемонюсь. — Он зашевелился, принялся застегивать ширинку.

Остатки очарования испарились. Мир встал на свое место, такой, каким он и был, холодный и безжалостный. Глядя на мужчину, что минуту назад страстно любил ее, а теперь лишь холодно усмехается, Ольга ощутила, как внутри зарождается недоброе. В слабой надежде, что ошиблась, она спросила:

— Но ведь мы только что… были близки.

Незнакомец ухмыльнулся, подавшись вперед, так что оказался совсем близко, процедил:

— Ты что, тупая? Мне нужно было слить в подходящую дырку, я это сделал. Попалась ты — хорошо, была бы другая — еще лучше.

Темный ком внутри разросся, зло запульсировал. Ольга подтянула штаны, медленно застегнула ремень. Рядом, глумливо усмехаясь, стоит мужчина… нет, существо, одним своим присутствием вызывающее омерзение. Ослепленное собственной значимостью, существо не чувствует опасности, бессмысленное, безмозглое, бесполезное. Подобные твари годны лишь на одно, стать жертвами.