Лик зверя

Она соскользнула на пол, спрятала пистолет, тщательно осмотревшись, не запачкалась ли в крови, подошла к выходу. Щелкнул замок. Дверь мягко отошла, пропустив миниатюрную фигурку, мягко же вернулась обратно. Директор несколько мгновений слепо смотрел в пространство, затем мягко осел в кресле. Не выдержав боли и переживаний, сознание погасло, погрузившись в спасительное небытие.

Глава 15

Почерневший ледок ложится под ноги хрустящей корочкой, каблуки звонко впечатываются в асфальт. Солнце играет, подсвечивая острыми лучиками, по-очереди, то один глаз, то другой, изливая на землю робкое тепло новоявленной весны. Шустрые воробьи облепили куст, радостно верещат, так что звенит в ушах. Облезлый кот замер в развилке дерева, распушился, подставляя бока светилу. Грани крыш ощетинились блестящими зубами-сосульками, откуда, сверкая на солнце, словно драгоценные камни, несутся стремительные капли, звонко бьют в наросшую у основания стен наледь, разлетаясь мелкой водяной пылью.

Ярость прошла, сердце давно успокоилось и бьется по-обычному ровно и размеренно, возбуждение улеглось. Взгляд замедленно «плывет», привычно фиксируя выдающиеся детали. Однако, пестрая красота весны проходит мимо, оставаясь за прозрачной, но непроницаемой гранью восприятия. Мысли замедленно ворочаются, складываются, образуя законченные логические цепочки, и вновь распадаясь. Картина происходящего дрожит и подергивается, будто поверхность озерца после брошенного в центр булыжника.

Стремительный вихрь событий последних дней, следующих одно за другим, рушит привычную картину мира. Обрывки информации наслаиваются, смешиваются в безумном противоречии, разваливая сложившиеся ранее представления, что раньше казались простыми и незыблемыми: предательство тренера, столь же неожиданное, сколь и болезненное, признание «следователя», бой с жуткой хозяйкой частного домика…

Картинки наплывают, сменяются: искаженные ненавистью лица, кровавые околыши зубов, оскаленные в предсмертной судороге. В хороводе исполненных ярости и злости, страха и презренья лиц, лишь одно остается открытым, лучится дружеской улыбкой. Хотя, нет, есть и еще одно. Кроме Владимира, Ярослав также принимает активное участие в ее жизни. Только, последнее время их отношения поблекли, выродились. Ярослав стал как будто дальше, отошел на второй план. Простой и честный, он достойно исполняет роль хранителя очага и добытчика. Но, эти, на первый, да и на второй взгляд, полезные качества, отчуждают: простота не приемлет душевных метаний, пугающих всплесков ярости, необузданных желаний; честному не объяснить, почему столь часто последнее время приходится стирать одежду, отыскивая и тщательно отчищая малейшие пятнышки, так сильно напоминающие цветом томатный сок.

И вновь лицо Владимира. И вновь теплая улыбка. Почему ее пытаются уверить, будто виновен он? Непонятно в чем, но виновен? Никто не говорит прямо: намеки, недомолвки, иносказания. Или это химеры воспаленного рассудка, от перенапряжения и переживаний изобретающего то, чего нет, из ничего создающего чудовищ? Хотя, нет, доктор сказал прямо… Но, что он имел в виду? Да и можно ли верить человеку, кто, ради незначительной выгоды, или под ничтожным давлением, готов убивать людей, сладкими посулами и изощренными выдумками принуждая употреблять страшные химические препараты?

Рука потянулась к сумочке, пальцы нащупали мобильник. Уверенная, что абонент не ответит, Ольга все же вновь набрала номер. Гудок. Еще один. Секунды уходят вслед за унылыми сигналами, пока, исчерпав лимит дозвона, связь не обрывается. Телефон камнем падает назад в сумочку. Влад не отвечает. И это правильно. Услышать его голос, получить ответ на вопрос… Слишком просто. Слишком легко. И не оттого ли леденеют пальцы, а в груди зарождается холодный ком, что истина совсем-совсем иная.

Ольга затрясла головой, отгоняя жуткие мысли, запрыгала, пытаясь в движениях выплеснуть зародившиеся сомнения. Испуганные, вспорхнули воробьи, удивленно покосился с ветки кот, идущая следом женщина, брезгливо морщась, обошла по широкой дуге. Сумка болезненно ударила по ноге, вернув к реальности. Пистолет никуда не делся, и никуда не делся адрес, записанный на сложенную вчетверо бумажку в одном из кармашков кошелька.

Досадуя на себя, Ольга покачала головой. К чему пустые размышления, если можно пойти и поговорить. Прямо сейчас. Не откладывая. Нужно лишь достать бумажку, прочесть короткую строчку адреса. Хотя… не нужно. В память намертво впечатались название улицы и номер дома. Больше чем достаточно. Только… почему вдруг так сдавило сердце, а в глубине заворочался червячок сомнений? Ольга нахмурилась, с усилием отбросив неуместные мысли, зашагала в сторону остановки.