Лик зверя

Те, что, в погоне за деньгами, выматывают себя до полнейшего изнеможения, и, едва живые, приползают за таблеточкой для мгновенного возврата сил. Те, что тайком изменяют своим любимым, по быстрому совокупляясь с коллегами по работе на очередной корпоративной вечеринке, а потом прибегают с, кто бы мог подумать! неожиданно возникшими прыщиками и зудом на интимных местах. Это, по твоему, люди? Это животные, уроды, мутанты!

Врач плюхнулся на стул, в досаде забарабанил пальцами по столешнице. Его лицо пошло пятнами, а желваки вздулись. Он беззвучно шевелил губами, словно, замолчав, по-прежнему продолжал говорить с невидимым собеседником, а губы лишь отражали напряженную работу мысли. Затронутая тема оказалась настолько болезненной, что врач забыл о гостье, о больной ноге, обо всем на свете, оставшись один на один с мучительными раздумьями.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Ольга произнесла просительно:

— Тогда, прежде чем уйти, последний вопрос. Кто этот человек?

Врач словно не слышал, продолжал сидеть, покачивая головой и барабаня пальцами. Ольга повторила еще. Доктор продолжал сидеть, и Ольга уже хотела повысить голос, когда заметила, что врача бьет крупная дрожь. Она встала, развернула врача за плечо и замерла. Лицо доктора исказилось, глаза выпучились, а челюсть хаотично тряслась. Он захрипел, изо рта потянулась струйка слюны. Со смешанным чувством сочувствия и брезгливости Ольга смотрела, не в силах решить что делать, когда врач сдавленно прохрипел:

— Припадок… У меня бывает, порой… от перенапряжения. Пожалуйста, помоги.

Былая ярость испарилась. Образ врага и противника, каким изначально виделся врач, исчез. На стуле, с трудом удерживая равновесие, сидел постаревший, и очень усталый человек. На изможденном мукой лице застыло выражение смирения, а в глазах, глубоко упрятанная, сквозила надежда, что единственный, оказавшийся рядом в эту тяжелую минуту, человек поможет.

Не в силах вынести взгляд, Ольга произнесла сдавленно:

— Нужно лекарство, где, какое?

Трясущаяся рука указала на шкаф. Раздался сдавленный голос:

— Там… Верхняя полка. В металлической коробке, две ампулы… Такие, темные. Шприцы в столе…

Не слушая далее, Ольга метнулась к шкафчику, распахнула дверцы, зашарила по полке, отыскивая искомое. Вот и металлическая коробка. Десяток ампул. Две крайние из темного, почти черного стекла, стенки украшены мелкими золотистыми надписями. Не читая, Ольга выхватила ампулу, рванулась назад. Шкафчик забит бутыльками, картонными коробками с препаратами. Вот и шприцы. Все мелкие, «двушки». Почти два десятка.

Глава 14

Упаковка летит в сторону. Шприц ложится на стол, тонкий и прозрачный. С негромким треском пальцы отламывают головку ампулы. По ноздрям бьет тяжелый, едкий запах. Пока сознание пытается опознать аромат, пальцы надевают иглу, наполняют шприц, возвращаются обратно. Слышится шепот:

— Там же, в шкафчике… синяя коробочка с пилюлями. Пожалуйста… принеси.

Надо, значит надо. Вновь шкафчик. Нужная коробочка синеет краешком неба, заставлена массивными металлическими банками почти полностью, нужно достать быстро и аккуратно, чтобы все это хрупкое добро не рухнуло, разбиваясь в мелкое крошево и создавая дикий грохот, что несомненно привлечет персонал. Похоже, доктор не злопамятен, да и не в том состоянии, но все равно придется объясняться, а это совсем не ко времени.

Слуха касается шорох, на границе зрения что-то маячит. Искрой вспыхивает отблеск света на металле. Тело реагирует мгновенно, приводя в движение все мыслимые мышцы. Наклон в сторону, подальше от опасного блеска, и, одновременно, поворот, резкий, так что хрустит в позвоночнике. Защищаясь, руки взлетают крыльями. Привычный жест, каким обычно люди закрываются от опасности. Но это обычные. Пальцы с хлопком смыкаются, захватывая теплое, зрачки замирают, фокусируя смазанную картину.

Холодные, рассудительные глаза. Словно рядом, перехваченный за руки, замер робот. Чуть в стороне, слева, холодно поблескивает игла, на кончике застыла янтарная капля, распространяя неприятный запах. Робот напрягся, рука дернулась, сорвавшись, капля унеслась вниз. Секундное замешательство прошло. Картина мира всколыхнулась, будто по поверхности зеркала пронеслась волна, осыпалась почерневшими блестками, обнажив жестокую сердцевину, где нет места возвышенным чувствам, а балом правят сила и коварство. Напротив, затвердев лицом, стоит хищник. Матерый, опытный, легко обманувший противника, но ошибившийся в самом конце, когда победа была так близка.

Пальцы охватили кисть врага, не позволяя выпустить шприц, сдавили. Глаза доктора выпучились, жилы на висках набухли. В попытке отвратить неминуемое, он захрипел, затрясся. Медленно, но неотвратимо, игла приблизилась к шее врача, коснулась кожи. Неотрывно глядя в расширенные зрачки противника, Ольга выдохнула с восторгом:

— Какое досадное недоразумение.