Все закончилось очень быстро. Как положено, со всеми вытекающими обстоятельствами: жизнь, мелькнувшая перед глазами, непередаваемый страх смерти, свет в конце туннеля.
4 мин, 16 сек 12617
Если быть точным, то где-то в затухающей точке на экране томографа, обозначающей твой пульс. Еще секунда, растянувшаяся на вечность, и вот ты паришь в пустоте. Ни звуков, ни чувств, ни мыслей — ничего нет. Странное место казалось чем-то родным и близким. Словно ты вновь попал в утробу к матери, словно вновь оказался в той первородной тьме, из которой произошло все. В этой густой темноте время перестает быть значимым. Я не знаю, сколько я там пробыл. Может быть вечность, а может — долю секунды. Это неважно, потому что я все равно не смогу вспомнить, как я оказался на этих ступенях.
Огромное языческое сооружение возвышалось над бесконечными полями свинцовых облаков, время от времени пересекаемых росчерками молний. Небосвод до самого горизонта заливал океан пламени, из которого то и дело вырывались протуберанцы. Одинокая скала посреди бушевавшей бури держала белоснежные камни пантеона, а лестница с широкими ступенями обрывалась в пустоте. На самом краю, облаченный в белое, я и нашел себя. Не способный говорить, я медленно, шаг за шагом, поднимался, ежась под взглядом статуй давно забытых языческих богов, которые, словно почетная стража, выстроились по обе стороны. Некоторых я узнавал: Один, Ра, Сет, Фрея, Анубис, Дионис, Марс и многие другие взирали на меня с величественной бесконечностью. Казалось, они все были здесь, на этих ступенях. Поражало их множество и разнообразие.
Я не спеша прошел в огромную арку мимо исполинских каменных атлантов, державших крышу пантеона. И оказался в живом воплощении своих снов. Мягкий оранжевый свет, вырывающийся из бойниц, заливал внутреннее убранство, грея душу воспоминаниями давно ушедших дней. Внутри сооружения располагалась огромная библиотека. Стеллажи, наставленные один на другой у стен, возвышались до самого свода. Пол покрывала библейская фреска сотворения мира. Я обратил внимание на книги. Многие из них были написаны на неизвестных мне языках, странные иероглифы, забытые письмена. Казалось, что вся мудрость мира за все время его существования собрана в этом храме. Были и знакомые труды английских, итальянских, советских и даже российских писателей. Все книги, которые я считал шедеврами, как по волшебству представали перед моим взором.
Я совершенно не волновался относительно своего состояния. Меня не мучил голод, ничего не болело. Никаких тревожных мыслей или неудобств. Даже неспособность говорить меня мало заботила. Ровно как и сидящий в центре пантеона человек. Респектабельного вида, в костюме— тройке и круглых очках он удобно расположился за красивым письменным столом. Подойдя ближе, я удивился. Он так сильно напоминал мне кого-то, что несколько минут я рассматривал эти седые волосы и тонкие черты лица, вырезанные в смуглой коже, силясь вспомнить, где мы встречались. Человек легким движением руки поманил меня к себе и улыбнулся:
Огромное языческое сооружение возвышалось над бесконечными полями свинцовых облаков, время от времени пересекаемых росчерками молний. Небосвод до самого горизонта заливал океан пламени, из которого то и дело вырывались протуберанцы. Одинокая скала посреди бушевавшей бури держала белоснежные камни пантеона, а лестница с широкими ступенями обрывалась в пустоте. На самом краю, облаченный в белое, я и нашел себя. Не способный говорить, я медленно, шаг за шагом, поднимался, ежась под взглядом статуй давно забытых языческих богов, которые, словно почетная стража, выстроились по обе стороны. Некоторых я узнавал: Один, Ра, Сет, Фрея, Анубис, Дионис, Марс и многие другие взирали на меня с величественной бесконечностью. Казалось, они все были здесь, на этих ступенях. Поражало их множество и разнообразие.
Я не спеша прошел в огромную арку мимо исполинских каменных атлантов, державших крышу пантеона. И оказался в живом воплощении своих снов. Мягкий оранжевый свет, вырывающийся из бойниц, заливал внутреннее убранство, грея душу воспоминаниями давно ушедших дней. Внутри сооружения располагалась огромная библиотека. Стеллажи, наставленные один на другой у стен, возвышались до самого свода. Пол покрывала библейская фреска сотворения мира. Я обратил внимание на книги. Многие из них были написаны на неизвестных мне языках, странные иероглифы, забытые письмена. Казалось, что вся мудрость мира за все время его существования собрана в этом храме. Были и знакомые труды английских, итальянских, советских и даже российских писателей. Все книги, которые я считал шедеврами, как по волшебству представали перед моим взором.
Я совершенно не волновался относительно своего состояния. Меня не мучил голод, ничего не болело. Никаких тревожных мыслей или неудобств. Даже неспособность говорить меня мало заботила. Ровно как и сидящий в центре пантеона человек. Респектабельного вида, в костюме— тройке и круглых очках он удобно расположился за красивым письменным столом. Подойдя ближе, я удивился. Он так сильно напоминал мне кого-то, что несколько минут я рассматривал эти седые волосы и тонкие черты лица, вырезанные в смуглой коже, силясь вспомнить, где мы встречались. Человек легким движением руки поманил меня к себе и улыбнулся:
Страница 1 из 2
