Лимонарий

Домбровцев пришёл сюда за памятью предков. Лариса — за Домбровцевым. Я — за Ларисой. Но оказалось, что даже без Ларисы Лимонарий — прекрасен.

Вы, наверное, не были в Лимонарии. Не переживайте, я сейчас расскажу, что тут и как. Но как будет возможность, обязательно сходите — тут здорово.

Для начала, не все знают, чем лимонарь отличается от лимонария. Так вот, лимонарь — по-гречески слово означает «лужок» — это сборник всяких поучительных историй из жизни христианских монахов. А лимонарий — это питомник вроде нашего, где выращивают лимоны.

На широтах, где мы живём, лимоны растут только в таких лимонариях.

Позже, в Испании, я видел открытые лимонарии. Деревья с золотыми плодами стояли под щедрым, ослепительно-бирюзовым испанским небом в дубовых кадках. Но в климате нашего города такое невозможно.

Попасть в Лимонарий из города непросто, пешком сюда не дойдёшь. Сначала долгий путь из центра через болота частного сектора. Потом тебя накрывает колючий воздух промзоны — вокруг склады, цеха за проволочными заборами, пункты СТО для автомобилей и ничего — для человека. Остановка Силикатный проезд. Нужно свернуть в правильном месте и только когда ты зайдёшь достаточно далеко, среди рифлёных металлических крыш блеснёт стеклянный уголок Лимонария.

Когда-то Лимонарий стоял за городом, в лугах. Его проектировали при царе, построили в двадцать девятом, и сам Мичурин приехал на открытие. Сюда водили рабочих и объясняли, что именно таким станет «город-сад» обещанный первым поэтом революции.

Самого первого директора, как это было принято в ту эпоху, расстреляли в тридцать седьмом. От него остался сын, который закончил войну в Восточной Пруссии. У этого сына тоже были дети — и у одного из них родился мой одноклассник, Борис Домбровцев. Так что Домбровцев был связан с Лимонарием ещё до своего рождения.

Уже в восьмидесятые урбанизация сделала своё дело. Город обхватил Лимонарий со всех сторон, как амёба съедобную жертву.

Но всё равно под стеклянной крышей не было ни копоти, ни шума, ни вони выхлопных газов. Цитрусовые деревья стояли на страже этого миниатюрного райского сада.

И вот мы в длинной оранжерее. Сухой и терпкий аромат цитрусов. Дорожка выложена пёстрым камнем, а в зелёных кронах над головой горят лимоны, апельсины, мандарины, грейпфруты, крошечные оранжевые кумкваты (про кумкваты у нас в стране пока мало кто знает). И даже бергамоты. Бергамот тоже цитрусовый.

Если смотреть снаружи, сад невелик. Но внутри кажется бесконечным. И этим он тоже похож на тот, самый первый Лимонарий, в земле Едомской у истоков четырёх рек, уничтоженный позже Всемирным Потопом по воле самого первого Садовника. Зелёные кроны загораживают стены и кажется, что там, за деревьями — целый лес таких зарослей, а стеклянная крыша висит над головой благодаря магии.

Дорожка ведёт к водоёмчику. Его размер не больше, чем четыре кухонных раковины. В подражание японскому стилю, он собран из широких серых камней. Видимо, на отражение падает тень, поэтому если заглянуть, то увидишь лицо непривычно хмурым, словно не выспался или уже почти мёртв.

Над водоёмчиком — изогнутый ствол Citrus sinensis botucci. Некоторые натуралисты настаивают, что это отдельная разновидность, но таких слишком мало, чтобы закрепить теорию в справочниках. Именно от этого Botucci пошли знаменитые четыре сорта красных апельсинов, что зовутся в торговле «кровавыми». В Китае деревья этого сорта высаживали на императорских погребальных курганах.

Это самое старое дерево нашего лимонария, — его подарил Чан Кайши в короткий период дружбы СССР и Гоминьдана. Дерево привезли в дубовой кадке, вроде тех, что я потом увидел в Испании, и пересадили вместе с почвой.

Выглядит превосходно — крепкий, здоровый ствол, а ветви кроны, ажурные, словно оконные переплёты готического собора. Проблема в том, что это благородное дерево, — единственное в лимонарии отказывается плодоносить.

Тамара Степановна, директор, говорила, что за всю историю это дерево цвело дважды, а плодоносило один раз. Сохранились даже фотографии.

Первое цветение было в первый год после высадки. Цветки, похожие на крошечные белые звёздочки, усеяли крону — и осыпались за один вечер, не оставив ни одной завязи. Никакие удобрения не помогали.

Тамара Степановна думала, что дело в почве. Наверное, этому цитрусу нужны особенные почвы, с какой-нибудь редкой солью или щёлочью. Корни в первый же год высосали ту соль, что приехала из Китая вместе с кадкой — и её ни на что не хватило. Не просто так чистую Botucci не удаётся нигде акклиматизировать и все известные сорта кровавых апельсинов происходят от привитых деревьев одного-единственного сицилийского лимонария.

Но я с ней согласиться не мог. Потому что один раз наш Botucci всё-таки плодоносил, через несколько лет после первого цветения.

Это случилось в тридцать седьмом году.