Лимонарий

После ареста директора, товарища Домбровцева, царил такой беспорядок, что цветки даже не успели сфотографировать. Согласно уцелевшим протоколам, они не слишком отличались от тех, что были в двадцать девятом, но на этот раз они дали завязи. Есть чёрно-белая фотография плодов: пузатые, значительные, они лежат пирамидкой под деревом, что только что совершило чудо.

Позже из них добудут какое-то очень редкое средство, которым успешно лечили что-то неизлечимое. К сожалению, активное вещество так и не выделили.

Чтобы найти его, нужно лечить сотни людей тысячами плодов, причём другие сорта кровавых апельсинов не годятся. А где их взять? Новых плодов от Botucci так никто и не дождался — дерево, словно старая монахиня, хранило своё бесплодие, а достать плоды из Китая было невозможно сперва из-за военной неразберихи, потом из-за закрытых границ. Сейчас пишут, что деревьев этого сорта больше не уцелело, так что даже прививка невозможна.

Конечно, мало кто верил, что в Китае вдруг пропали все Botucci до одной. Мало ли там было императоров, мало ли погребальных курганов? Скорее всего, китайцы прочитали ту самую статью и добились, чтобы перспективное дерево засекретили. Умелый хозяин не станет отдавать полезный продукт варварским фармацевтам.

Я бы узнал и больше, но тут Домбровцев не выдержал, и начал спорить с директоршей о личности Сталина. А я отошёл к изогнутому стволу, погладил его узловатые изгибы и понял, что хочу работать в Лимонарии. Хочу дышать этим воздухом, заботиться об этих растениях и узнать их тайны.

Я ходил туда после уроков. Зарплаты не полагалось, я был чем-то вроде юного натуралиста. По воскресеньям, когда приходили посетители, у меня был свободный день.

Я проводил его во всегда пустом читальном зале научного отдела, что на втором этаже областной библиотеки. Даже не подозревал, что о цитрусовых написано столько книг и есть специальные журналы…

От книг пахло тёплой пылью. Чтобы аромат стал приятней, я украдкой брызгал на обложки лимонным соком.

В тот день, как сейчас помню, царила отвратительная погода ранней весны, когда всё уже растаяло, но ничего пока не проросло. Небо, затянутое асфальтово-серыми тучами, сочилось промозглым дождичком.

Даже внутри Лимонария царил полумрак и жёлтые лампочки под потолком казались такими же хрупкими и недолговечными, как весенние цветы.

Тамара Степановна сидела в углу, под сырым полуоткрытым окном и пыталась перебирать папки.

— Можешь идти, — пробормотал она, не поднимая глаз, — сегодня ничего не будет.

Я попытался выяснить, что случилось. Она повторила, что я могу идти домой. На сегодня Лимонарию не нужна моя помощь.

— Почему? — спросил я.

— Сегодня ты в Лимонарии не нужен.

— Но почему?

— Никто и ничего не знает до конца, — ответила директорша, — Так вся наша жизнь устроена.

— Лимонарию больше не нужны натуралисты?

— Хуже. Городу не нужен Лимонарий. Приходили тут… ай! — она махнула рукой.

— Но тут же лимоны выращивают, пять сортов! Русский человек разве может без лимона? Если, например, варят солянку…

— Лимоны сейчас продаются в любом магазине круглый год и без выходных. Ты сам видел — с наших деревьев не собрать даже ящика.

— Это в мэрии решили?

— Подойди-ка сюда.

Я подошёл. Она приоткрыла окошко пошире и кивнула наружу. Я выглянул.

В лицо дохнуло шумом и холодной копотью. Когда идёшь по промзоне, их не замечаешь — но даже за несколько минут в Лимонарии успеваешь отвыкнуть. Совсем рядом башенный кран тащил куда-то по небу бетонную плиту.

— Есть ребята, которые контролируют эту стройку, — сказала Тамара Степановна, — И они не прочь расширится на наш участок.

— Но Лимонарий же маленький, — не выдержал я, — Что толку драться за этот кусочек земли?

— Раз дерутся — какой-то толк есть.

— Вам угрожают? Можно, наверное, в полицию, в мэрию? Я просто не знаю, к кому положено…

— Мне они не угрожали. Просто сказали, что тросы бывают ненадёжными. Вдруг вот такую бетонную плиту уронят — прямо на крышу. А ещё в стену Лимонария может вдруг въехать грузовик, который потом не найдут… Или…

Я сразу догадался, что это будет полный конец. До зимы стекло не починят, хорошо, если накроют плёнкой, как теплицу на огороде. А к весне уже и спасать будет нечего. К примеру, лимонное дерево не выдерживает никаких холодов…

— Короче иди на сегодня. И не забивай голову. Из магазинов лимоны всё равно никуда не денутся.

По серым лужам я дошёл до остановки. А вот и автобус — грязный, неуклюжий, похожий на мусорный бак.

В салоне пахло мокрой кожаной обивкой. А напротив входа сидел — надо же! — сам Домбровцев!

— О, какие люди, — он поднял брови.

— Привет, — сказал я, — Ты что, в Лимонарий едешь?

— Что я там забыл?