Логово

Он говорит, что никогда не простит мне того, что я сделал. Но что я сделал такого, за что нельзя простить? Неужели существует такой тяжкий грех, за который никто и никогда не прощал? Люди, в чьих душах царит милосердие, прощают всем любой проступок, что бы он ни сделал, сколько бы времени ни прошло, что бы ни было между ними. Они прощают. А он нет.

— Джефф, где мой любимый младший брат, что всегда был со мной единым целым? — спросил я дрожащим голосом, сжимая кулаки сильнее, что ногти вдавливались в кожу. — Почему ты избегаешь своих настоящих чувств? Я же вижу, что ты их скрываешь за этой маской жестокости. Ты убьешь меня, но что тебе это даст? Думаешь, станет легче? Думаешь, все вернется на свои места? — вскрикивал я, пытаясь вразумить его.

— Я настоящий, вот мои чувства, — он повернулся ко мне лицом, раскидывая руки. — Вот он я весь! И никто мне не нужен! Даже ты! — закричал он, подбежав ко мне и ударив меня по щеке. — Мои мучения станут твоими, я обещаю тебе ад на земле.

Толстое лезвие резко вошло в плечо, вызывая тупую боль и всплески алой крови. Рукав кофты пропитался и стал красным, как закат, во рту появился солоноватый вкус, надоевший мне. Нож мгновенно вышел из кожи и утонул в плоти ноги. От неожиданности я охнул и нахмурился, сходя с ума от боли, вызывающей у меня головокружение. Быстрым движением руки тесак, блеснувший на свету, приблизился к моей щеке. Холодный металл коснулся кожи, марая её кровью. Легкое касание — и жгучая рана на скуле. Зарычав, я повернул голову в сторону убийцы и, вытянув шею, впился зубами в кисть, вгрызаясь как хищное животное. Джефф, оскалившись, замахнулся и ударил меня по затылку, отчего я потерял сознание.

Часть 7 — Again and again

Очнувшись, я едва не застонал оттого, что увидел глупые разваливающиеся стены больницы. Снова и снова вижу их и не чувствую облегчения. Словно, я прохожу круги ада, спускаясь ниже и ниже, встречаясь с более страшными грехами моего брата. Скулу саднило, плечо болело, и я перестал чувствовать ногу. Взгляд не мог сфокусироваться, я понимал, что снова потеряю сознание. Но всплеск холодной воды разбудил меня, заставив вздохнуть полной грудью.

— Доброе утро, — проговорил убийца, проведя шершавой рукой по моей щеке, — как спалось? — он засмеялся, радуясь своей шутке.

Ручейки холодной воды быстро потекли по лицу, пробуждая меня и возвращая к жизни. Взгляд исподлобья на своего младшего брата заставил его замереть, но он тут же отбросил ведро и, подскочив ко мне, прошипел в ухо:

— Даже не смей сопротивляться. Разве ты еще не понял, что это бесполезно? — его губы раздвинулись. — Ты умрешь здесь и сейчас, мой милый братик.

Едва тёплое дыхание щекотало висок, лезвие ножа, холодное и равнодушное, и дикий смех психа отдавался эхом от старых стен больницы. Внезапно рукам стало легче, но я не сразу понял, что ремни, которые крепились на запястьях, спали, и я стал свободен. Пытаясь подняться на ослабевших ногах, я застонал от боли в бедре, но все же встал и, кряхтя, восстанавливая сбившееся дыхание, оглядывался вокруг себя. Джеффа не было.

— Давай сыграем, братец! — его голос, как молния, поразил меня, отчего я снова не сел на стул, но удержался. — У тебя есть полчаса… — голос затих, наступила пауза, — нет, у тебя есть пятнадцать минут, чтобы уйти отсюда, но если у тебя не получится, ты попадаешь в супер-игру, где тебя буду ждать я! Ха-ха-ха-ха!

Не помня себя и забыв о больной ноге, я, как ошпаренный, вылетел из комнаты и попал в кромешную тьму. Фонарик, так давно освещавший мне путь, был утерян где-то далеко-далеко, а я находился на неизвестном этаже, в неизвестной части больницы. Оглянувшись, я, волоча ногу, прижался к стене, скользкой и сыплющейся под моими ладонями. Добравшись до соседней двери, я вздохнул и почувствовал, что из темноты на меня смотрят два светящихся глаза. Глухой, утробный рык раздался за моей спиной, я, вскрикнув, отбежал от стены. Если бы я этого не сделал, то на моем месте осталась бы лужица крови и несуразная лепешечка плоти. Гигантский кот с облезлыми боками и блинными усами, похожими на щупальца осьминога, приземлился так быстро, что я уловил слабый запах разложения. Заскулив, как щенок, я врезался в соседнюю стену и, споткнувшись, метнулся подальше от этого чудовища. Вдогонку мне был послан зверский смех, предвещающий мне скорую гибель.

— Беги! Беги, братец! Но ты не уйдешь живым! Ха-ха-ха!