Лордик Малфой

В дверях тут же появились авроры. Они схватили Драко и поволокли в камеру, держа очень крепко. Клацнул замок, и Малфой снова очутился в таких знакомых и таких ненавистных ему стенах. Он плохо помнил аврора, который принес ему казенную робу и что-то поесть. От еды Малфой отказался. Он сидел, съежившись, прижавшись лбом к коленям, и всхлипывал. Его обуревал страх.

— Младший Малфой, помнишь меня? — услышал он вдруг хриплый голос и поднял голову.

Из-за решетки камеры напротив на него смотрели зеленые глаза Азуруса Реда. Он был очень похож на кота, но теперь в его лице Драко не заметил былой ненависти.

— Азурус Ред, — тихо сказал Малфой. Здесь бояться его было глупо.

— В странном месте мы встретились, — задумчиво сказал он, а Драко только кивнул. — Ты за что здесь?

— Да много за что, — Малфой поднял руку, показывая Реду Темную Метку.

Азурус понимающе присвистнул.

— Дела… — протянул он и вдруг показал на ошейник. — А это что?

— Это… — Драко замялся и машинально потрогал шею. — Остатки былой роскоши, — горько сказал он и отвернулся.

— Дела… — повторил Ред. Больше он не приставал с расспросами.

Драко вытянулся на койке во весь рост: ему предстояла длинная ночь.

Драко

Малфой проснулся от пронзительного воя сирены. Утренняя перекличка. Все, как всегда: имя, статья… Драко подумал, что не знает номера статьи за побег. Он боялся. Боялся за себя, потому что при всей нелюбви к Поттеру у него не было повода не верить аврору: с Гермионой все будет хорошо. А с ним? Малфой не знал. И неизвестность пугала еще больше.

Мимо прошел охранник с толстым блокнотом и пером. Драко приблизился к решетке, заложил руки за спину, опустил голову.

— Заключенный Драко Люциус Малфой, статьи со сто пятидесятой по сто пятьдесят седьмую, — уныло промямлил он, и охранник поставил напротив его имени жирный крест, отчего Драко передернуло.

Через некоторое время принесли завтрак, но Малфой и смотреть на еду не мог. Его тошнило.

Потом пришел какой-то человек в коричневой мантии, заставил его превратиться в хорька, осмотрел внимательно со всех сторон и внес данные в Реестр анимагов. Драко подумал, что его способности к анимагии только увеличат и без того существенный срок пребывания в Азкабане, и совсем сник.

Позже приходил Поттер. Он говорил что-то с серьезным видом, но Драко почти не слушал, едва ли разобрав, что речь идет о Гермионе и о том, насколько они сблизились за это время. На всякий случай Малфой все отрицал. Не трогал, не целовал, не ласкал — даже не нюхал. Да все, что ты хочешь, Поттер, только уйди. Он ушел. Драко стало совсем плохо.

— Малфой, — позвал его Азурус Ред, и Драко поднял на него красные от слез глаза. — Когда я помогал твоему отцу толкать темные вещицы на черном рынке, он часто говорил, что я сдохну в канаве, — Ред усмехнулся. — Теперь он мертв, а я сижу здесь. Хоть и не курорт, но точно лучше плиты в фамильном склепе, как считаешь, а?

Драко промолчал. Он ничего не считал.

— Ты такой же сноб, как твой отец, — хрипло усмехнулся Ред, довольный собой. Похоже, ему доставляло удовольствие издеваться над Драко.

Но Малфою было уже все равно.

Принесли обед. Драко посмотрел на казенную миску с похлебкой и жестом показал охраннику, что есть это не собирается. Тот только хмыкнул.

— Эй, человек! — позвал охранника Азурус. — Дай мне порцию этого, малохольного, а то у вас тут явно недокармливают.

Охранник молча отдал порцию Малфоя Реду, и рыжий бес стал с аппетитом уплетать похлебку за обе щеки.

— Ты смотри-ка, Малфой, — он облизал ложку и рыгнул от удовольствия, — я еще и питаюсь тут за твой счет. Какая-никакая, а польза от тебя все же есть.

— Пошел ты, — не выдержал Драко.

Он буквально не знал, куда себя деть, а главное — как спрятаться от зеленых кошачьих глаз Реда. И это добивало.

— Драко Люциус Малфой, на выход, — услышал он вдруг, и сердце застучало чаще.

На выход! Драко вскочил с койки и разве что хвостом не завилял. Охранник отпер камеру и, пригрозив Малфою палочкой, сопроводил его в комнату для посещений. Драко вошел, дверь за ним со скрипом закрылась…

Перед ним стояла Гермиона. Та самая, настоящая, в строгом костюме и министерской мантии, с забранными в пучок волосами. Стояла, и смотрела на него, и не говорила ни слова. Малфой тоже молчал. Их разделял небольшой столик, и Драко не хватало духу броситься к той, которую он так нежно, так страстно любил. И Гермионе не доставало решимости. Малфой видел, как иногда она набирает в легкие побольше воздуха, словно собираясь что-то сказать, но, раздумав, выдыхает, и слова застывают где-то внутри. Молчание угнетало. Тяжелое, неловкое, странное. Казалось бы, только вчера Поттер забрал его из объятий Гермионы, а сегодня они уже стоят друг против друга, словно чужие люди.

— Гермиона, — ее имя прозвучало так странно — раньше он никогда не называл ее по имени. И язык так непривычно повернулся, произнося новое для него слово.