Лоскутушка из Страны Оз (1913 год)

— Этот Чиз, наверное, трусоват, и, если я издам свой страшный, жуткий рык, он испугается до потери сознания.

— Ты умеешь рычать? — спросил Косматый.

— Да, и это самое страшное, на что я способен, — сказал Вузи не без гордости.

— Мой рык может посрамить землетрясение и выставить на посмешище гром. Если я как следует рявкну, этот ваш Чиз решит, что мир раскололся пополам и обломки стукнулись о солнце и луну. А потом он задаст стрекача.

— Ты нам окажешь большую услугу, — сказал Косматый.

— Давай рычи!

— Но мой жуткий рык может испугать и вас, а если у вас неважно с сердцем, это может плохо кончиться.

— Так-то оно так, но придется рискнуть, — сказал Косматый.

— Мы-то, по крайней мере, предупреждены, но Чиза твой рык застанет врасплох, и он струхнет.

Вузи, все еще колеблясь, сказал:

— Вы мне нравитесь, и я не хочу вас пугать.

— Рычи! — сказал Оджо.

— А вдруг вы оглохнете?

— Даже если такое случится, мы не обидимся на тебя.

— Ну ладно, — решительно произнес Вузи и сделал шаг вперед. Он оглянулся и спросил: — Вы готовы?

— Готовы! — хором отвечал отряд.

— Тогда заткните уши и возьмите себя в руки. Итак… — Вузи повернулся к Чизу, широко раскрыл рот и пискнул:

— Уи-и-и!

— Ты давай рычи, а не пищи, — велела Лоскутушка.

— Так я рычал! — удивленно отозвался Вузи.

— Это ты называешь рыком?! — воскликнула девушка.

— Это самый жуткий, страшный, невероятный рык, что когда-либо раздавался под этими небесами, на суше и на море! — запротестовал Вузи.

— Как это вы так хорошо его выдержали? Неужели земля не затряслась у вас под ногами? Чиз, наверное, напугался до смерти.

Косматый весело расхохотался.

— Бедняга Вузи! — воскликнул он.

— Твой рык не испугает и мухи!

Вузи был явно смущен и удивлен. Он опустил голову в печали и досаде, но вскоре сказал с новой уверенностью:

— Но мои глаза могут метать огонь. И неплохой огонь. Его хватило, чтобы поджечь забор.

— Верно, — подтвердила Лоскутушка.

— Я видела это собственными глазами. Но твой душераздирающий рык похож на жужжание жука или на сопение Оджо, когда он спит.

— Может, я заблуждался насчет моего рыка… — кротко согласился Вузи.

— Мне-то он казался страшным и грозным, но, похоже, это оттого, что он раздавался у самых моих ушей.

— Не беда, — утешительно заметил Оджо.

— Ты зато умеешь метать огонь из глаз. Мало кто на такое способен.

Пока они стояли и думали, что предпринять, Чиз проснулся. И внезапно воздух почернел от стрел-иголок, полетевших в сторону отряда, — так их было много. Лоскутушка поняла, что они подошли слишком близко, и поспешила встать перед Оджо — и вовремя. В нее сразу вонзилось столько стрел, что она стала напоминать мишень в балаганах на ярмарках. Косматый упал ничком, чтобы избежать атаки, но одна стрела угодила ему в ногу. Что касается Стеклянного Кота, то стрелы отскакивали от него, не причиняя ему ни малейшего вреда, да и у Вузи шкура была слишком толстой, чтобы стрелы могли ее продырявить.

Когда атака закончилась, все подбежали к Косматому, который лежал и громко стонал. Лоскутушка наклонилась и вытащила стрелу. После чего Косматый поднялся, подскочил к Чизу, поставил ногу ему на шею и взял его в плен. Теперь туловище гиганта дикобраза было гладким, как кожа, только на месте бывших иголок зияли дырки. Он выстрелил всеми иголками, не оставив себе ни одной.

— Пусти! — сварливо крикнул он Косматому.

— Как ты смеешь ставить ногу на самого Чиза?

— Это только цветочки, дружище, — отвечал тот.

— Ты слишком давно мешал людям ходить по этой дороге, и теперь я решил положить тебе конец.

— Ничего у тебя не выйдет, — возразил дикобраз.

— Меня нельзя убить, и ты это прекрасно знаешь!

— Может быть… — огорченно протянул Косматый.

— Мне об этом что-то говорили. Но если я отпущу тебя с миром, что ты станешь делать?

— Подберу свои иголки, — угрюмо пробурчал Чиз.

— И снова станешь обстреливать ими путников? Нет, так дело не пойдет! Обещай, что перестанешь этим заниматься.

— Ничего обещать не буду, — отчеканил Чиз.

— Почему это?

— Потому что такая уж у меня натура. Каждое животное должно поступать в соответствии со своей природой. Если бы мне было не положено стрелять иголками, у меня их не было бы. Так что просто лучше вам держаться от меня подальше.

— Ты в чем-то прав, — задумчиво признал Косматый, — но те, кто не знает, кто ты такой, не смогут держаться от тебя подальше. Разве не так?

— Вот что я придумала, — подала голос Заплатка, вытаскивавшая стрелы Чиза из своего тела.

— Давайте заберем все иголки с собой, и Чизу нечем будет стрелять.

— Неплохая мысль, — согласился Косматый.

— Вы с Оджо собирайте иголки, а я подержу Чиза, а то он, глядишь, изловчится подобрать свое оружие и опять примется за старое.

Заплатка и Оджо собрали все иголки и уложили их в узелок, чтобы удобней было нести. Теперь Чиз был не опасен, и Косматый отпустил его.

— Подлый трюк! — проворчал Чиз.

— Что бы ты сказал, Косматый-Лохматый, если бы я отнял у тебя твои лохмы?

— Если бы я кидался ими в путников, то ты бы правильно сделал, — усмехнулся тот.