Лоскутушка из Страны Оз (1913 год)

— Он меня сделал. Поэтому я знаю о нем все. Эта лоскутная девица появилась на свет лишь несколько дней назад, а я живу в доме доктора Пипта уже много лет. Я не большой его друг, но скажу прямо: он всегда отказывался колдовать для тех, кто приходил к нему в дом. Но он считает, что нет большой беды, если он немножко поколдует для дома. Поэтому он и сделал меня из стекла. Ведь обычные кошки пьют слишком много молока. А еще он оживил Лоскутушку, чтобы та прислуживала его жене Марголотте и делала работу по дому.

— Почему же вы оба ушли от них? — спросила Дороти.

— Лучше об этом расскажу я, — подал голос Косматый и поведал Дороти историю Оджо.

Дороти слушала его с большим интересом, вполне одобряя действия Оджо. Но когда Косматый сообщил, что Оджо арестован за нарушение закона, Дороти нахмурилась.

— Что же он такого натворил? — спросила она.

— Боюсь, он сорвал клевер-шестилистник… — печально вздохнул Косматый.

— Я не видел, как он это сделал, и я его предупреждал, что это запрещено, но, похоже, он ослушался.

— Очень жаль, — отозвалась Дороти.

— Ведь теперь некому помочь его дяде и Марголотте, кроме Лоскутушки, Стеклянного Кота и Вузи.

— Я тут ни при чем, — возразила Лоскутушка.

— Марголотта и дядя Нанди никакого отношения ко мне не имеют. Они стали мраморными статуями, как раз когда я ожила.

— Ясно… — с сожалением вздохнула Дороти.

— Эта женщина, похоже, забыла вложить в тебя сердце.

— И хорошо сделала, — отозвалась Лоскутушка.

— От сердца только и жди неприятностей. Люди начинают огорчаться, мучаться совестью, сочувствовать, испытывать преданность… — У меня есть сердце — из большого рубина, — сообщил Стеклянный Кот.

— Но оно вряд ли заставит меня помогать дяде Нанди и Марголотте.

— Да, у тебя не сердце, а камень, хоть и драгоценный, — заметила Дороти.

— Ну, а у Вузи и подавно… — Что касается меня, — подал голос Вузи, улегшийся на полу так, что всем своим видом напоминал очень большой продолговатый ящик, — я не видел и в глаза этих бедняг, но очень им сочувствую, ибо и сам успел хлебнуть неприятностей. Когда меня обнесли забором Жевуны, я мечтал, чтобы кто-то пришел и вызволил меня. Так и случилось — это сделал Оджо. Поэтому я готов выручить его дядюшку. Я всего лишь глупый зверь, но это не моя вина, и если ты, Дороти, научишь меня, что делать, чтобы помочь Оджо, я с радостью все выполню.

Дороти подошла к Вузи и погладила его квадратную голову.

— Ты хоть и не красавец, но мне нравишься, — сказала она.

— А что ты умеешь делать?

— Я могу метать огонь из глаз, когда хорошенько рассержусь. Если кто-нибудь крикнет мне «Кризл-Кру!», я впадаю в такую ярость, что глаза мои исторгают пламя.

— Фейерверком тут делу не поможешь, — сказала Дороти.

— А что еще ты умеешь?

— Мне… мне казалось, что у меня страшный, душераздирающий рык, — неуверенно промямлил Вузи, — но, похоже, я ошибался.

— Это точно, — подтвердил Косматый.

— Ошибался, и еще как! — И обернувшись к Дороти, он спросил: — А что станет с Оджо?

— Не знаю, — задумчиво покачала головой девочка.

— Озма во всем разберется и, конечно, его накажет, но как — понятия не имею, ведь с тех пор, как я живу в Стране Оз, здесь никого и никогда не наказывали. Плохо дело, очень плохо.

Пока они разговаривали, Лоскутушка ходила по комнате и разглядывала обстановку. В руках у нее была корзинка Оджо, и она решила посмотреть, что в ней. Хлеб и сыр ее никак не заинтересовали, да и талисманы не вызвали любопытства. Но под ними она обнаружила злополучный клевер-шестилистник.

Лоскутушка была смекалистой, и, хотя у нее отсутствовало сердце, она знала, что Оджо — ее первый друг. Она поняла, что из-за этого клевера мальчика и арестовали, и он отдал ей корзинку, чтобы при нем не нашли изобличающего стебелька. Поэтому, улучив момент, она вынула стебелек из корзинки и бросила его в золотую вазу на столике. Затем она сказала Дороти:

— Я бы не стала беспокоиться из-за дядюшки Нанди, но самому Оджо я помогу. Он не нарушал законов, никто не сможет этого доказать, и Солдат с Зелеными Бакенбардами его арестовал зря.

— Оджо арестован по приказу Озмы, — пояснила Дороти, — а уж она знает, что делает. Но если ты докажешь его невиновность, его, конечно же, сразу освободят.

— Им ведь надо доказать его вину, так?

— Ну да.

— Тогда у них ничего не выйдет.

Дороти уже было пора идти на обед к Озме, и потому она позвонила прислуге и велела отвести Вузи в удобную комнату и вдоволь накормить тем, что он пожелает.

— Я бы поел пчел, — сказал он.

— Пчел у нас не едят, но тебя угостят чем-то не менее вкусным, — пообещала ему Дороти.

Затем она распорядилась, чтобы и Коту отвели для ночлега комнату. Лоскутушку она решила поместить в своих покоях, потому что очень заинтересовалась этим необычным созданием и решила побольше узнать о ней.