Лоскутушка из Страны Оз (1913 год)

Другой проказник подхватил Лоскутушку и тоже подбросил ее в воздух. Она оказалась гораздо тяжелее, но тем не менее достаточно легкой, чтобы ею можно было перекидываться, как большой подушкой. Они разыгрались не на шутку, но Дороти, увидев, как обращаются с ее друзьями, решительно вмешалась и, раздавая тумаки и подзатыльники, поспешила на выручку Страшиле и Лоскутушке. Она быстро освободила их и взяла за руки. Возможно, ей это не удалось бы сделать так быстро, если бы не Тотошка. Он залаял и стал кусать проказников за голые ноги, отчего те бросились врассыпную. Что же касается Оджо, то и его пытались превратить в мячик, но когда выяснилось, что он слишком уж тяжел, его просто повалили на землю, и несколько страшилищ уселись на него, чтобы помешать ему прийти на подмогу Дороти.

Маленькие смуглые существа очень удивились, когда получили отпор от девочки и собачки, и те, кому попало особенно крепко, в голос заревели. Вдруг внезапно, издав общий вопль, они снова стали прыгать в свои дома-котелки, захлопывая за собой крышки, отчего окрестности огласились таким хлопаньем, словно кто-то устроил фейерверк с хлопушками.

Путешественники остались одни, и Дороти спросила:

— Никто не ушибся?

— Я — нет, — отозвался Страшила.

— Они неплохо встряхнули мою солому, сровняли все бугры, и теперь я в прекрасной форме. Я очень признателен Тоттенготам за их любезные услуги.

— Я тоже, — сказала Лоскутушка.

— Моя вата немного свалялась, а они как следует ее взбили. Теперь я пухленькая, как сарделька. Но они немного хватили через край, и потому спасибо, Дороти, что ты вовремя вмешалась.

— На мне сидело их шестеро, — пожаловался Оджо, — но они маленькие, и мне не было больно.

Вдруг крышка ближайшего дома-котелка приоткрылась, и из нее осторожно выглянул Тоттенгот.

— Что же вы, шуток не понимаете? — обиженно осведомился он.

— Неужели вы такие скучные и унылые? Где ваша веселость?

— Если бы во мне и было такое качество, — сказал Страшила, — ваши друзья выбили бы его из меня в два счета. Но я не обидчивый. Я вас прощаю.

— Я тоже, — сказала Лоскутушка.

— Если, конечно, вы впредь будете себя вести как следует.

— Мы немножко переборщили… — согласился Тоттенгот.

— Но вопрос в том, чтобы не мы вели себя как следует, а вы. Мы не можем просидеть взаперти всю ночь — это время наших игр. Но мы боимся и нос высунуть — ведь на нас, чего доброго, опять набросятся кусачая собака и дерущаяся девчонка. У нее очень уж тяжелая рука. Многих она довела до слез. Давайте договоримся так: вы нас не трогаете, а мы не трогаем вас. Ну как?

— Вы начали первые, — напомнила Дороти.

— Зато вы закончили. Ну, так можно нам выйти? Или вы опять начнете драться?

— Вот что я вам предложу, — сказала Дороти.

— Мы устали и хотели бы поспать до утра. Если вы пустите нас в дом и дадите нам поспать, можете играть себе на свежем воздухе сколько пожелаете.

— Договорились! — вскричал Тоттенгот и причудливо свистнул.

Его товарищи, услышав свист, тотчас же повыпрыгивали из своих домов.

Когда ближайший домик опустел, Дороти подошла и заглянула в отверстие, но ничего не увидела — внутри была кромешная тьма. Но друзья решили, что раз Тоттенготы спят там днем, то и они могут переночевать. Оджо полез первым и обнаружил, что дом-котелок не очень глубок.

— Тут полно подушек! — крикнул он Дороти.

— Полезай!

Дороти подала Тотошку Оджо и залезла следом. За ней спустились Лоскутушка и Страшила. Они хоть и не собирались спать, но оставаться наедине с шалунами Тоттенготами им тоже не хотелось.

В домике не было никакой мебели, только подушки на полу. Спать было мягко. Путники не закрыли крышку, чтобы к ним попадал свежий воздух. Заодно к ним проникали веселые крики и бесконечный смех Тоттенготов, но Дороти и Оджо так устали, что быстро заснули.

Тотошка, однако, не спал и, когда хохот и крики становились особенно громкими, начинал угрожающе рычать. Страшила и Заплатка прислонились к стене домика и проговорили шепотом всю ночь. Никто не потревожил покой друзей до рассвета, пока в домике не появился хозяин и не попросил их освободить помещение.

Собираясь выполнить эту просьбу, Дороти спросила Тоттенгота, не слыхал ли он о темном колодце.

— Первый раз слышу, — отозвался тот.

— Мы живем в темноте, а днем спим, но о темном колодце ничего не знаем.

— А кто-нибудь живет в этих горах? — спросил Страшила.

— Живут, и очень многие. Но лучше туда не ходите, — последовал ответ.

— А что это за люди? — спросила Дороти.

— Не знаю. Нам велено держаться подальше от горных тропинок, и мы так и поступаем. Эта песчаная пустыня нас вполне устраивает, и никто нам тут не мешает, — сказал Тоттенгот и стал укладываться спать.

Друзья покинули его темное жилище и, выбравшись на свет, двинулись по тропинке, что вела к скалам. Вскоре тропинка исчезла. Но они упрямо продвигались вперед и забирались все выше и выше, пока, наконец, не добрались до расселины, где скала словно раскололась надвое, отчего по обе стороны от путников ввысь поднимались две отвесные стены.