Ловец бабочек

Я тупо уставилась на даэдра, забыв про гипнотический эффект его взгляда. Давай, прочитай всё, что я думаю об убийстве единственного, кто осмелился противостоять вашей погани! Как ты можешь смотреть мне в глаза и делать вид, что ничего не произошло?!

Шеогорат мучительно вздохнул.

— А я и не делаю. Ты просто забыла, кто мы такие, кто я такой. Если бы мы извинялись перед каждой букашкой, которой сделали гадость…

— Этот мир стал бы лучше.

— Он не имел бы смысла.

И снова уголки его губ поднимаются в жесте лёгкой тоски. Воздух — как маятник, то колет инеем, то раскаляется до предела.

— Что для тебя игра, моя дорогая Элис?

Мы всё ещё стоим вплотную. Мои руки уже почти согрелись.

— О чём мы вообще говорим?

Он усмехается. Я отвожу взгляд, пытаясь найти в комнате предмет, которым можно быстро перерезать себе горло.

— Если Довакин завершит свою работу, наша игра закончится. Но, как бы она ни была скучна и однообразна, я этого не хочу. Мы вообще могли пропустить эту сцену, я бы прихлопнул его щелчком пальцев, но это должна сделать ты.

— Хочешь меня помучить?

— Я хочу, чтобы ты поняла!

Шеогорат, наконец, срывается на крик. Он подталкивает меня к Ильмерилу, суёт в руку откуда-то взявшийся пистолет.

— Я поняла только то, что ты конченый психопат с манией величия, подкреплённой божественной силой.

— Нет, нет… Это жизнь! Всё это, и даже смерть, — часть бесконечной всеобщей жизни!

— Тогда почему ты боишься умирать?

Он вырос рядом со мной, почти напрашиваясь на выстрел. Сквозняк слабо трепал полы его плаща.

— Потому что закончится наша игра… Однажды ты поймёшь — мне не за что просить у тебя прощения. Давай, убей его, исполни свой долг. Ты ведь всегда знала, что так будет.

В золотых глазах кружилась буря. Я почти поцеловала его тонкие губы, но в последний момент направила пистолет на грудную клетку и высадила в Шеогората шесть пуль. Седьмую уже не запомнила…

Ненавижу внезапно приходить в себя! Пришлось отплёвываться от воды и мокрых волос, прежде чем продрать глаза.

— Третий раз уже за месяц, какого хрена… Ильмерил? Ты живой? Настоящий?! Что за чёрт?

— Живой, но не твоими стараниями.

Альтмер вовсю пялился на меня удивительными фисташковыми глазами. Надо же, и правда жив… Как?

— Ты его видел?

— Элис, я люблю загадки, но не могла бы ты выразиться поконкретнее?

Эльф совсем не кажется рассерженным, хоть имеет на это полное право.

— Ну… Ты правда не понимаешь…

Довакин презрительно фыркнул.

— Не знаю, какую из галлюцинаций ты имеешь в виду, но я уложил тебя на отдых, как только ты кинулась на меня с кулаками и зверским выражением лица.

В пещере всё так же шелестели сквозняки, но мне не хватало воздуха. Я попыталась ослабить ворот куртки, но наткнулась рукой на амулет в виде крошечной драконьей головы. Целый и невредимый. Наверное, на моём лице был написан искренний ужас, раз Ильмерил начал спокойно рассказывать, что произошло.

— Как только я прочёл заклинание, твой взгляд переменился, тебя будто загипнотизировали. Ты не мигая смотрела на посох и начала приближаться ко мне. Некоторое время стояла неподвижно, почти не дыша, а затем накинулась, как бешеная тигрица.

Я вспомнила тёплые руки, не дающие развалиться на части, и заскулила. Сквозь его силуэт вдруг проглянула оскаленная морда, грустная ли, весёлая, злая? Все три разом. Её глаза поглощали душу.

— Ильмерил, магия даэдра может пробиться сюда извне? — спросила, боясь увидеть малейшее сомнение. Но Довакин твёрдо покачал головой:

— Нет. Мы здесь, как в бочке — внутри может быть что угодно, но ни вода, ни воздух извне в неё не проникнут.

— То есть… если магия уже была здесь, она может подействовать?

— Кажется, я понял, к чему ты клонишь.

Мы синхронно посмотрели на Ваббаджек. Посох мирно лежал на постаменте, но я-то знала, ещё как знала…

— Грёбаные даэдра со своими палками! Как от них скрыться, Ильмерил? Как?! Он заставлял меня тебя убить… Это происходило в моей голове, но всё же…

— Элис! — эльф встряхнул меня, — Ты не с ним говорила! Никакая магия не пробьётся сюда, я же сказал! Ваббаджек заставил тебя видеть галлюцинации, но они — плод лишь твоего воображения.

— То есть, я хотела это увидеть?

Ильмерил вздохнул и — невероятно! — сочувственно похлопал по плечу.

— У артефакта три обличья, Элис. Делай выводы.

Всё это грёбаный кабздец!

А если это сон?

— Я… Мне нужно подышать… Присмотришь тут, ладно?

Ещё бы про включённый утюг проблеяла. Дура.

Как обычно.

Я выскочила из пещеры, крепко сжимая амулет в руке. Если мне сейчас попадётся хоть одна зараза — убью нахер, сотру из мироздания!

Надо же, три обличья. Гнев — ведь я пиздец как зла на этого мудака и мечтаю перемолоть в муку. Страх — конечно, до чёртиков боюсь его увидеть. Радость…

Чёрт! Чёрт! Как же больно! Я чуть не упала на землю, упёрлась руками в дерево, судорожно дыша. Если хоть на короткий миг поверю, что это правда…