Фандом: The Elder Scrolls. Забудь меня, как слишком грустный сон.
205 мин, 8 сек 2039
— Мавр сделал своё дело, мавр может уходить, — довольно продекламировал альтмер за моей спиной.
— Как он меня? Слышащая, кто такой этот мавр?
— Где ты этого нахватался?!
Сзади послышался смешок.
— От одного человека, совершенно не умеющего пить. Твоя полная речь потянула бы на целую книгу, но я, к сожалению, не сообразил её записать.
Эти придурки снова враждебно пялились друг на друга. Удивительно, почему Ильмерил вообще спас Цицерона.
— В голове желторотика совсем пусто, раз он ворует фразы у других, — проскрипел тот.
— О, как вы задолбали…
— Я не отвечу тебе, мавр, лишь потому, что не хочу портить собственную работу.
— Вот эту?! Да моя лошадь не хуже бы напоила меня зельями!
— Раз тебе не нравится, могу всё вернуть в исходное положение…
— Хватит! Вы ещё не намерялись письками? Скачете, как два бойцовых петуха.
— Скорее, как передутый индюк…
— … И хромой дятел.
В висках загудело ещё сильнее. Я уже не могла выдерживать их препирания — выхватила из-за пояса Глок и выпустила в потолок оставшиеся патроны, дёргая крючок снова и снова, пока до меня не дошло, что он давно щёлкает всухую. Отбросила ненужный кусок стали и упала на ближайший стул. Сил разнимать этих придурков больше не было — в следующий раз просто прирежу обоих. Хотя нет, эльф ещё нужен для последнего ритуала…
— Цицерон, тебе лучше уйти.
— Вот так просто? — обиженно переспросил он.
— Твоя лошадь у входа. До Фолкрита рукой подать, не думаю, что в дороге возникнут проблемы.
— Слышащая…
— Мы тебя наняли. Заплатили твоему жуткому начальнику за работу, ты её выполнил. Не вижу причин тебе здесь оставаться.
Я сказала это, не поднимая головы от сложенных рук. Имперец имел полное право уйти, хлопнув дверью. Дело не дойдёт до драки — у него самого не хватит сил, а эльф-провокатор сидит на удивление молча.
— Слышащая хотя бы проводит Цицерона до выхода?
Пришлось пойти за ним. Было горько — от уже сказанных слов и от тех, что, скорее всего, ещё предстоит сказать.
Мы остановились на улице. Солнце полностью взошло над горизонтом, но сонная природа ещё стряхивала паутину сна. Прохладный ветер доносил далёкие птичьи трели.
— Вот так просто? — спросил ассасин уже другим тоном. Не похоже, чтобы он обижался, только вот легче от этого не становилось.
— Я всё сказала ещё в пещере.
— О, моя дорогая Элис, я знаю, что далеко не всё…
Он подошёл, покачиваясь, к лошади, погладил зверюгу по морде. Простым и уютным жестом, будто обычный фермер, благодарящий коня за вспаханную землю. Он стоял ко мне спиной, но я была уверена, что имперец улыбался. Повернувшись ко мне, он спрячет улыбку, кинет на прощание пару глубокомысленных фраз и, не оборачиваясь, поедет домой; мягкий ковёр из листьев быстро скроет стук копыт. Я видела эту сцену, как наяву, и не хотела наблюдать её лишний раз.
— Спасибо за всё. Прощай.
Я развернулась и быстрым шагом пошла в пещеру, но мне не дали скрыться в тени. Я недооценила целительские способности Ильмерила, потому что никак не ожидала, что Цицеро будет способен на такой прыжок. Он вмиг оказался позади меня и бесцеремонно дёрнул за руку, разворачивая к себе. Его карие глаза с хищным прищуром оглядывали меня, будто в первый раз. Что-то он видел во мне, что-то, чего не было раньше; или, наоборот, искал безнадёжно потерянное. Но если спросить его напрямую, он скорчит недовольную гримасу и ответит какую-то чепуху, поэтому я молча ждала приговора, втайне надеясь, что он так и не прозвучит.
— Цицерон когда-то отделал бога голыми руками. У тебя, полагаю, скоро появится дубина побольше?
— Не у меня, у нас…
— С желторотиком, да. Только что-то подсказывает мне — он вряд ли сможет ею воспользоваться.
— О, конечно, все вокруг знают больше меня! У вас же у всех по детектору в заднице.
Цицерон только улыбнулся на это.
— Слышащая не может видеть со стороны, и, тем более, не привыкла замечать себя — но остальные замечают. И если чему-то суждено случиться, то именно Слышащая это сделает.
— Обожаю эти квестовые диалоги… И хватит называть меня Слышащей, признай хотя бы сейчас, что я просто вас обманула.
— О, — имперец приобнял меня за плечи, — Элис может думать что хочет, но она всё же слышит.
— И что же?
— То, что должно быть услышано.
Цицерон крепко обнял меня и поцеловал в висок. Немного пошатываясь, оседлал лошадь, и степенно поехал вперёд. Его слова всколыхнули в голове ненужные мысли, те, которые я в своё время силой загнала подальше. Стало ещё гаже, хотя, казалось, дальше некуда; я как никогда чувствовала, как давит на весь этот мир одно моё давнее решение. Всего лишь взмах крыла бабочки… Той ли, что когда-то спорхнула с Ваббаджека?
Воздух сгущался и темнел. Даже тени, что тут и там прятались по пещере, приобрели объём и цвет, их буквально можно было поймать за хвост, как забравшихся на хозяйский стол наглых котов. По залу всё так же были разбросаны бумаги, мой пистолет тоскливо лежал в углу, а мрачный Ильмерил стоял в окружении клеток и исподлобья глядел на меня.
— Подойти, Элис.
— Да мне и отсюда видно…
— Ты нужна здесь.
— Как он меня? Слышащая, кто такой этот мавр?
— Где ты этого нахватался?!
Сзади послышался смешок.
— От одного человека, совершенно не умеющего пить. Твоя полная речь потянула бы на целую книгу, но я, к сожалению, не сообразил её записать.
Эти придурки снова враждебно пялились друг на друга. Удивительно, почему Ильмерил вообще спас Цицерона.
— В голове желторотика совсем пусто, раз он ворует фразы у других, — проскрипел тот.
— О, как вы задолбали…
— Я не отвечу тебе, мавр, лишь потому, что не хочу портить собственную работу.
— Вот эту?! Да моя лошадь не хуже бы напоила меня зельями!
— Раз тебе не нравится, могу всё вернуть в исходное положение…
— Хватит! Вы ещё не намерялись письками? Скачете, как два бойцовых петуха.
— Скорее, как передутый индюк…
— … И хромой дятел.
В висках загудело ещё сильнее. Я уже не могла выдерживать их препирания — выхватила из-за пояса Глок и выпустила в потолок оставшиеся патроны, дёргая крючок снова и снова, пока до меня не дошло, что он давно щёлкает всухую. Отбросила ненужный кусок стали и упала на ближайший стул. Сил разнимать этих придурков больше не было — в следующий раз просто прирежу обоих. Хотя нет, эльф ещё нужен для последнего ритуала…
— Цицерон, тебе лучше уйти.
— Вот так просто? — обиженно переспросил он.
— Твоя лошадь у входа. До Фолкрита рукой подать, не думаю, что в дороге возникнут проблемы.
— Слышащая…
— Мы тебя наняли. Заплатили твоему жуткому начальнику за работу, ты её выполнил. Не вижу причин тебе здесь оставаться.
Я сказала это, не поднимая головы от сложенных рук. Имперец имел полное право уйти, хлопнув дверью. Дело не дойдёт до драки — у него самого не хватит сил, а эльф-провокатор сидит на удивление молча.
— Слышащая хотя бы проводит Цицерона до выхода?
Пришлось пойти за ним. Было горько — от уже сказанных слов и от тех, что, скорее всего, ещё предстоит сказать.
Мы остановились на улице. Солнце полностью взошло над горизонтом, но сонная природа ещё стряхивала паутину сна. Прохладный ветер доносил далёкие птичьи трели.
— Вот так просто? — спросил ассасин уже другим тоном. Не похоже, чтобы он обижался, только вот легче от этого не становилось.
— Я всё сказала ещё в пещере.
— О, моя дорогая Элис, я знаю, что далеко не всё…
Он подошёл, покачиваясь, к лошади, погладил зверюгу по морде. Простым и уютным жестом, будто обычный фермер, благодарящий коня за вспаханную землю. Он стоял ко мне спиной, но я была уверена, что имперец улыбался. Повернувшись ко мне, он спрячет улыбку, кинет на прощание пару глубокомысленных фраз и, не оборачиваясь, поедет домой; мягкий ковёр из листьев быстро скроет стук копыт. Я видела эту сцену, как наяву, и не хотела наблюдать её лишний раз.
— Спасибо за всё. Прощай.
Я развернулась и быстрым шагом пошла в пещеру, но мне не дали скрыться в тени. Я недооценила целительские способности Ильмерила, потому что никак не ожидала, что Цицеро будет способен на такой прыжок. Он вмиг оказался позади меня и бесцеремонно дёрнул за руку, разворачивая к себе. Его карие глаза с хищным прищуром оглядывали меня, будто в первый раз. Что-то он видел во мне, что-то, чего не было раньше; или, наоборот, искал безнадёжно потерянное. Но если спросить его напрямую, он скорчит недовольную гримасу и ответит какую-то чепуху, поэтому я молча ждала приговора, втайне надеясь, что он так и не прозвучит.
— Цицерон когда-то отделал бога голыми руками. У тебя, полагаю, скоро появится дубина побольше?
— Не у меня, у нас…
— С желторотиком, да. Только что-то подсказывает мне — он вряд ли сможет ею воспользоваться.
— О, конечно, все вокруг знают больше меня! У вас же у всех по детектору в заднице.
Цицерон только улыбнулся на это.
— Слышащая не может видеть со стороны, и, тем более, не привыкла замечать себя — но остальные замечают. И если чему-то суждено случиться, то именно Слышащая это сделает.
— Обожаю эти квестовые диалоги… И хватит называть меня Слышащей, признай хотя бы сейчас, что я просто вас обманула.
— О, — имперец приобнял меня за плечи, — Элис может думать что хочет, но она всё же слышит.
— И что же?
— То, что должно быть услышано.
Цицерон крепко обнял меня и поцеловал в висок. Немного пошатываясь, оседлал лошадь, и степенно поехал вперёд. Его слова всколыхнули в голове ненужные мысли, те, которые я в своё время силой загнала подальше. Стало ещё гаже, хотя, казалось, дальше некуда; я как никогда чувствовала, как давит на весь этот мир одно моё давнее решение. Всего лишь взмах крыла бабочки… Той ли, что когда-то спорхнула с Ваббаджека?
Воздух сгущался и темнел. Даже тени, что тут и там прятались по пещере, приобрели объём и цвет, их буквально можно было поймать за хвост, как забравшихся на хозяйский стол наглых котов. По залу всё так же были разбросаны бумаги, мой пистолет тоскливо лежал в углу, а мрачный Ильмерил стоял в окружении клеток и исподлобья глядел на меня.
— Подойти, Элис.
— Да мне и отсюда видно…
— Ты нужна здесь.
Страница 42 из 56
