По узкому, но достаточно освещенному коридору одной из небольших загородных клиник уверенной и твердой поступью двигалась женщина. Мимо неё взад и вперед сновали какие-то люди: посетители, медсестры и обслуживающий персонал, и все нет-нет, да и обращали внимание на эту, несомненно, броскую двадцатипятилетнюю шатенку с непроницаемым решительным выражением лица, придающим её тонким и правильным чертам еще большую красоту и выразительность.
98 мин, 2 сек 18618
— Оливия, как ты не понимаешь, мы не можем быть вместе. Я чувствую себя виноватым во всем: в смерти Рика, в том, что при его жизни я посмел быть скотиной и соблазнить его жену. Я — тот, который должен лечить. Я не смогу себе этого простить. Никогда. Поверь мне.
— Ладно, — сказала, выслушав его тираду Оливия. — О себе ты подумал, очистил душу, но как быть мне? Ты оставляешь меня одну? Именно сейчас, когда мне так трудно?
— Но Оливия!
— Молчи! Ты уже сказал все, что хотел. Малодушнее человека я, наверное, в жизни не встречала. Почему ты стал избегать меня, придумывать всякие небылицы, чтобы только избавиться? Когда я увидела тебя в первый раз, подумала, что вот он настоящий мужчина — умный, внимательный, сильный, неповторимый, а оказалось, ничуть не лучше других, такой же трусливый, такой же лживый, мелкий и неуверенный в себе слизняк.
— Это уж слишком, Оливия!— попытался остепенить ее Макс. — Ты не имеешь права так говорить.
— Я не имею? Я?!— возмущенно воскликнула Оливия. — Любить, значит, имею право, а бороться за свою любовь — нет? Макс, я ведь люблю тебя. Не уходи. Хочешь, я буду всегда любить тебя?
Она обняла Макса и стала целовать его, тяжело дыша и говоря:
— Ну разве нам было плохо, Макс? Разве мы не понимали друг друга? Вспомни, как нам было хорошо. Вспомни наши лучшие минуты, проведенные вдвоем, Макс.
— Нет, нет, — отстранил от себя Макс Оливию, — я, правда, так не могу, я чувствую себя не в своей тарелке, пойми. Нам лучше расстаться. Навсегда. Я уезжаю, забудь меня, — на одном дыхании закончил Макс и отвернулся от нее. — У меня через час самолет, прости.
Макс уставился на свои вещи в чемодане. Оливия посмотрела на него, осунувшегося, безвольного, чужого, и вдруг до нее дошло, что она зря сюда приехала, зря унижается, зря умоляет его остаться. Ей не такой был нужен мужчина. Да и назовешь ли настоящим мужчиной того, кто недостаточно смел, недостаточно силен, недостаточно крепок, чтобы защитить свою любовь?
— А я тебе что говорил, малышка?— неожиданно возле Макса вырос призрак Рика. — Тряпка, рохля, размазня!
— Как ты меня достал!— заведенная до предела, вспыхнула Оливия, вытащила из сумочки пистолет и несколько раз выстрелила в Рика. Рик тут же исчез, а Макс удивленно посмотрел на нее, схватился за грудь и через мгновение рухнул, как подкошенный, на пол. Оливию словно током пронзило при мысли, что она сделала. Колени ее ослабли, и она медленно опустилась рядом с распростертым безжизненным телом Макса. Нет, она не этого хотела.
Две полицейские машины, не включая сирен, подкатили к дому Макса. Четверо полицейских окружили его и стали медленно приближаться к главному входу, вытащив из кобуры пистолеты и держа их наготове. Приблизившись к двери, один из них рывком отворил ее и шагнул внутрь. Осмотрелся, скользнул дальше. За ним в дом прошмыгнул следующий, быстро вжался в стену. Первый из-за угла выглянул в гостиную и увидел посреди нее на полу распростертое тело Макса Котмэна. Возле него, как потерянная, сидела Оливия. Полицейский крикнул, чтобы она оставалась на месте, и Оливия испуганно уставилась на него, совсем, казалось, не ожидая их появления здесь. Полицейские, не снимая Оливию с прицела, приблизились и защелкнули на ее запястьях наручники. Оливия не сопротивлялась. Она ничего не соображала и еще находилась под впечатлением содеянного. Один из полицейских приложил два пальца к шее Макса. Пульс не прощупывался. Макс был мертв.
— Давай ее в машину, — сказал первый полицейский, — и вызови криминалистов, пусть все осмотрят.
Оливию повели. Она шла, не разбирая дороги. Подойдя к полицейской машине, вдруг увидела в соседней Франческу. Та растерянно смотрела на нее.
«Жози», — мелькнуло у Оливии, но она ничего не произнесла. На нее накатила апатия. Полицейский открыл дверцу машины и, наклонив голову, затолкнул Оливию внутрь.
Оливия заметила, как дрогнули губы Франчески.
Макс пошел за носилками, в которых лежало его тело. Ему все не верилось, что его уже нет, что он больше не существует в том, земном понятии существования. Все казалось таким нелепым и ни во что не верилось совсем. Как могла Оливия так поступить с ним? Почему? Макс не находил ответа и все шел и шел за носилками и смотрел на свое мертвое тело.
Он проводил носилки до самой машины и остановился возле нее, глядя, как их вкатывают внутрь. Ему так было муторно, что он еще не вполне осознавал, что с ним и где он находится. Смотрел на себя, лежащего на носилках, и не понимал, он это или не он перед ним.
Тут кто-то мягко тронул его за плечо. Макс обернулся и увидел возле себя светящий ореол Алекса. Алекс сочувственно сжал его руку и, припав к плечу, разрыдался, извиняясь:
— Прости меня, Макс. Я не думал, что все так получится.
Макс удивленно уставился на него:
— Как, — и ты?!
Алекс пожал плечами. Макс посмотрел на ту машину, где сидела Оливия.
— Я не виню тебя, Макс. Ты хотел, как лучше.
Макс погладил Алекса по плечу, и тут вдруг громко раздался знакомый голос:
— Ладно, — сказала, выслушав его тираду Оливия. — О себе ты подумал, очистил душу, но как быть мне? Ты оставляешь меня одну? Именно сейчас, когда мне так трудно?
— Но Оливия!
— Молчи! Ты уже сказал все, что хотел. Малодушнее человека я, наверное, в жизни не встречала. Почему ты стал избегать меня, придумывать всякие небылицы, чтобы только избавиться? Когда я увидела тебя в первый раз, подумала, что вот он настоящий мужчина — умный, внимательный, сильный, неповторимый, а оказалось, ничуть не лучше других, такой же трусливый, такой же лживый, мелкий и неуверенный в себе слизняк.
— Это уж слишком, Оливия!— попытался остепенить ее Макс. — Ты не имеешь права так говорить.
— Я не имею? Я?!— возмущенно воскликнула Оливия. — Любить, значит, имею право, а бороться за свою любовь — нет? Макс, я ведь люблю тебя. Не уходи. Хочешь, я буду всегда любить тебя?
Она обняла Макса и стала целовать его, тяжело дыша и говоря:
— Ну разве нам было плохо, Макс? Разве мы не понимали друг друга? Вспомни, как нам было хорошо. Вспомни наши лучшие минуты, проведенные вдвоем, Макс.
— Нет, нет, — отстранил от себя Макс Оливию, — я, правда, так не могу, я чувствую себя не в своей тарелке, пойми. Нам лучше расстаться. Навсегда. Я уезжаю, забудь меня, — на одном дыхании закончил Макс и отвернулся от нее. — У меня через час самолет, прости.
Макс уставился на свои вещи в чемодане. Оливия посмотрела на него, осунувшегося, безвольного, чужого, и вдруг до нее дошло, что она зря сюда приехала, зря унижается, зря умоляет его остаться. Ей не такой был нужен мужчина. Да и назовешь ли настоящим мужчиной того, кто недостаточно смел, недостаточно силен, недостаточно крепок, чтобы защитить свою любовь?
— А я тебе что говорил, малышка?— неожиданно возле Макса вырос призрак Рика. — Тряпка, рохля, размазня!
— Как ты меня достал!— заведенная до предела, вспыхнула Оливия, вытащила из сумочки пистолет и несколько раз выстрелила в Рика. Рик тут же исчез, а Макс удивленно посмотрел на нее, схватился за грудь и через мгновение рухнул, как подкошенный, на пол. Оливию словно током пронзило при мысли, что она сделала. Колени ее ослабли, и она медленно опустилась рядом с распростертым безжизненным телом Макса. Нет, она не этого хотела.
Две полицейские машины, не включая сирен, подкатили к дому Макса. Четверо полицейских окружили его и стали медленно приближаться к главному входу, вытащив из кобуры пистолеты и держа их наготове. Приблизившись к двери, один из них рывком отворил ее и шагнул внутрь. Осмотрелся, скользнул дальше. За ним в дом прошмыгнул следующий, быстро вжался в стену. Первый из-за угла выглянул в гостиную и увидел посреди нее на полу распростертое тело Макса Котмэна. Возле него, как потерянная, сидела Оливия. Полицейский крикнул, чтобы она оставалась на месте, и Оливия испуганно уставилась на него, совсем, казалось, не ожидая их появления здесь. Полицейские, не снимая Оливию с прицела, приблизились и защелкнули на ее запястьях наручники. Оливия не сопротивлялась. Она ничего не соображала и еще находилась под впечатлением содеянного. Один из полицейских приложил два пальца к шее Макса. Пульс не прощупывался. Макс был мертв.
— Давай ее в машину, — сказал первый полицейский, — и вызови криминалистов, пусть все осмотрят.
Оливию повели. Она шла, не разбирая дороги. Подойдя к полицейской машине, вдруг увидела в соседней Франческу. Та растерянно смотрела на нее.
«Жози», — мелькнуло у Оливии, но она ничего не произнесла. На нее накатила апатия. Полицейский открыл дверцу машины и, наклонив голову, затолкнул Оливию внутрь.
Оливия заметила, как дрогнули губы Франчески.
Макс пошел за носилками, в которых лежало его тело. Ему все не верилось, что его уже нет, что он больше не существует в том, земном понятии существования. Все казалось таким нелепым и ни во что не верилось совсем. Как могла Оливия так поступить с ним? Почему? Макс не находил ответа и все шел и шел за носилками и смотрел на свое мертвое тело.
Он проводил носилки до самой машины и остановился возле нее, глядя, как их вкатывают внутрь. Ему так было муторно, что он еще не вполне осознавал, что с ним и где он находится. Смотрел на себя, лежащего на носилках, и не понимал, он это или не он перед ним.
Тут кто-то мягко тронул его за плечо. Макс обернулся и увидел возле себя светящий ореол Алекса. Алекс сочувственно сжал его руку и, припав к плечу, разрыдался, извиняясь:
— Прости меня, Макс. Я не думал, что все так получится.
Макс удивленно уставился на него:
— Как, — и ты?!
Алекс пожал плечами. Макс посмотрел на ту машину, где сидела Оливия.
— Я не виню тебя, Макс. Ты хотел, как лучше.
Макс погладил Алекса по плечу, и тут вдруг громко раздался знакомый голос:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 26 из 27
