Лучшие годы

— А я и не скрываю — понравилась. Очень. Умел бы — нарисовал бы её. И если б наш Инди постарше был, носом его ткнул бы — смотри, сынок, не пропусти, правильная девочка!

— Поттер, ты как старая кумушка. Свахой заделаться решил? — наигранно хмыкнул Снейп и расслабился, дивясь собственной неизвестно откуда взявшейся подозрительности и… тупости.

— Неа, разведчиком! — Гарри мудро проигнорировал прокол любимого. — Надо молодым тропы к счастью показать, а то встретит Инди вертихвостку… Ну или вертихвоста, какая разница. И переживать потом будет, дров наломает, он же у нас… особенный мальчик.

— Для всех родителей их дети — особенные. — Вздохнул Снейп. — Но за Инди, согласен, присматривать стоит. А вдруг он уже… того… был с кем-то?

— Как это? Ты что? А почему мы не знаем?!

— Гарри, — рассмеялся Северус, обнимая смешно и очень искренне распереживавшегося Поттера, — Гарри, ну и кто из нас мамочка? Ты в юности стал бы рассказывать родителям про свои интимные отношения? Прости, близким людям, стал бы?

— А чего рассказывать-то? — Поудобнее устроился в его руках Гарри и просунул ладони к паху Северуса. — Самый близкий у меня — ты, а тебе всё про мои интимности известно, ты в них самое активное участие принимаешь. А вот к Инди нужно присмотреться, да? Представляешь, через несколько лет у нас с тобой могут быть внуки?! — Придя в восторг от такой неожиданной мысли Гарри сильно стиснул Снейпу яичко. — Здорово, да?

Тот, по правде говоря, с перспективой стать дедушкой согласен не был, категорически, но, переворачиваясь на бок и толкаясь возбудившимся членом в слишком… э… активно ласкающую гаррину ладонь и подминая Поттера под себя, вынужденно выдохнул:

— Да.

— Дед? Ты спишь? — Голос Магнуса дрожал и слегка срывался на высокие ноты.

— Входи, не сплю, — из темноты холла ответил правнуку Люциус. Повелось, что Драко дедом даже за глаза никто из младшего поколения не звал, как, впрочем, и Снейпа. Фамильярничали с ними, черти, всегда только по именам — Гарри, Северус…

— Так получилось, я очень влюбился. — Мани пробрался на звук и уселся на козетку, поджал под себя ноги, вздохнул горько и начал изливать душу неясно темневшему на фоне приоткрытого окна силуэту деда. — Вот такая история. И я сделал предложение о браке.

— Как это сделал предложение?! Ополоумел, шельмец? — зашипел тот. — Девушке-магглянке?!

— Нет.

— Слава Мерлину! — Люциус засветил матовый шар на кончике своей палочки и откинулся в кресле. — Напугал, дурень малолетний!

— Двум, — набрав полную грудь воздуха, уточнил идущий ва-банк Мани. — То есть обеим. Мне же можно на сестрах жениться? Я ведь продолжать род должен, ты мне всегда талдычил.

— Жениться?! — заорал милорд…

И ночь перестала быть тихой. Когда подтянулись остальные «общинники», скандал уже набрал небывалую силу.

Немного ранее нечто вроде репетиции этого грандиозного диалога с предком случилось у несчастного Денюжки с Инди. Когда группа спасения прибыла в банановую рощицу, друзьям было не до объяснений. Индиана хмурился, а потом так закрутилось всё с лодками, перетаскиванием мешков с продуктами, бочек пресной воды и с решением взрослыми вопросов, возникших в связи с нарушением Статута, что поговорить без свидетелей никак не выходило. Даже с девушками попрощаться толком не успели. Шутка Магнуса (кажется, именно так восприняли его слова о женитьбе Одиль и Марджери) — последнее, на чём завершилось знакомство с наядами. Заводная блондинка-кокетка, впрочем, ответила… согласием… а вот её старшая сестра, почти всё время хранившая таинственное молчание, не проронила ни «да», ни «нет». Это очень озадачило Индиану и окончательно испортило ему настроение.

Переодеваясь перед ужином, всё ещё возбуждённый и весёлый Магнус спросил у него:

— Ты за что на меня сердит? Сам ведь сказал, что они тебе ни к чему, а мне очень размножаться хочется.

— Что ты всё про детей, да про детей? — как-то вяло откликнулся Инди. — Сам ещё пацан, совсем одурел? Смотреть на тебе сегодня прот… невозможно было.

— Про каких детей? — пропустив мимо и так покрасневших ушей последнее замечание, воскликнул Магнус. — Ты что! Просто не знаю, как назвать, не «спариваться» же или«совокупляться», фу, гадкие слова!

— Гадкие? Тогда, может, «заниматься любовью»? — предложил свою версию другой филолог. — Нет, — и отмел свою же версию, непроизвольно вздохнув.

— Ух, а ты уже это… делал? За… нимался?

— Ты бы знал, — сказал Иди и отвернулся.

— Вот я и говорю, размножаться хочется, а вот любовью заниматься… — вдруг осознал Магнус Амадей и осел прямо на покрытый циновками пол, — совсем не хочется! Что делать, Ацтек?

— Сначала определиться, которая тебе больше нравится.