Например, мне приходилось быть дома к пяти вечера каждый день. Это, несомненно, ограничивало длительность моего «игрового времени» вне дома. Мне не разрешали приводить друзей, чтобы поиграть в моем доме, и не позволяли приходить в чей-то чужой. Я должен был закончить свое домашнее задание сразу после школы. Родители отказывались покупать мне видеоигры и заставляли читать книги, по которым я писал книжный отзыв, чтобы доказать, что я на самом деле читал их.
9 мин, 12 сек 274
Тогда все эти правила, описанные выше, меня раздражали как ребенка, но они не были тем, что расстраивало меня больше всего. Что по-настоящему причиняло мне боль, так это отсутствие сострадания со стороны родителей. Моя мать была жестокой женщиной, которая всегда заставляла меня чувствовать себя виноватым за ошибки или случайности, которые я совершал. Мой отец знал только одну эмоцию — ярость. Он заговаривал со мной только тогда, когда кричал на меня из-за плохих оценок за тест или бил меня за непослушание.
Но хватит о них, давайте поговорим о моем школьном психологе. Для его конфиденциальности, я назову его доктор Таннер. Психолог, как и во многих школах среднего образования, всегда доступен на территории школы во время учебных часов чтобы проконсультироваться с учениками о связанных с эмоциональными, учебными, социальными, поведенческими и так далее, проблемами.
Честно говоря, я никогда не видел кого-либо из учеников разговаривающих с доктором Таннером. Каждый день я проходил мимо его кабинета на пути в столовую и заглядывал сквозь окошко на двери его кабинета. Он всегда был один и работал над какими то документами.
Я догадывался, что многие дети боялись говорить о своих проблемах со взрослым, который фактически был незнакомцем. По этой причине, мне понадобилось три недели чтобы собрать всю свою храбрость и зайти к нему. 2 марта 1993 года — это был день, когда я решился озвучить свои проблемы доктору Таннеру. Во время обеденного перерыва я остановился напротив двери его кабинета и постучался.
Сквозь окошко я мог видеть, как он поднял голову, улыбнулся и помахал, приглашая меня войти. Я вошел.
Он поприветствовал меня, представился и спросил мое имя. Доктор Таннер имел очень мягкий голос, и я чувствовал, как он просто излучает доброту. Меньше чем через полчаса я болтал о том, какие мои родители злые, и как они ни капли обо мне не заботились. Некоторое время спустя, мой голос задрожал, и я замолчал. Психолог терпеливо слушал мои «разглагольствования» со сложенными руками и периодически кивал головой. Я ожидал, что он начнет говорить о том, что все, о чем я ему говорил, было неправдой и мои родители меня очень любят, бла-бла-бла. Но все было иначе.
Доктор Таннер наклонился ко мне с ухмылкой на лице и сказал:
«Ты знаешь… Я самый лучший школьный психолог в мире. Я обещаю, что мы все поправим.»
Я закатил глаза. «Хорошо, но как?» — спросил я.
«У меня есть способы!» — сказал он, — «Я человек слова. Обещаю, что в течении одного месяца отношения между тобой и твоими родителями изменятся в лучшую сторону. Навсегда.»
После короткой паузы он продолжил: «Хотя, ты должен дать мне обещание».
«Ты должен обещать мне, что придешь в этот кабинет завтра после школы и что никому не расскажешь о нашем сегодняшнем разговоре. Это будет наш маленький секрет.»
Я пообещал.
На следующий день после школы я вернулся к доктору Таннеру. Было около четырех часов дня, когда я вошел в его кабинет. После теплого приветствия он предложил мне сесть напротив его рабочего стола.
Когда я сел, то увидел, как доктор Таннер закрывает жалюзи на маленьком окошке в двери кабинета. «Вот так,» — сказал он с улыбкой на лице, — «теперь у нас есть необходимая уединенность!»
Мы начали разговаривать о моих увлечениях и любимых вещах, о моих любимых предметах в школе, нелюбимых учителях, и тому подобное. После часа обсуждений, доктор Таннер предложил мне напиток.
Я с радостью согласился, учитывая что мои родители никогда не разрешали мне пить газировку. Доктор Таннер потянулся к своему мини-холодильнику и немного поерзал перед тем как поставить две банки газировки на стол.
Позже, мы продолжили обсуждать что происходило в моей жизни, до того как я потерял сознание от каких-то наркотиков, которые доктор Таннер подсыпал мне в напиток.
После пробуждения, мне потребовалась минута или две чтобы сфокусировать размытую картинку…
… И когда у меня получилось, я был ошарашен.
Я был закован наручниками к кровати и мой рот был заклеен клейкой лентой. Я тут же начал паниковать, извиваться и дергать наручники, но скоро сдался. Мои глаза расширились от неверия после того, как я осмотрел комнату. Постеры супергероев были развешаны по всем стенам и фотографии знаменитых спортсменов лежали на полках. В середине комнаты стоял старый телевизор, приставка Super Nintendo и множество разных картриджей стоящих стопкой рядом.
Я не знал что и подумать. Я здесь, в комнате с вещами, за которые многие дети готовы умереть. Я бы наверняка разрыдался от счастья если бы не был прикован к изголовью кровати.
У меня еще раз засосало под ложечкой, когда дверь открылась и доктор Таннер вошел внутрь, присев на край кровати.
«Итак, слушай, — сказал он, — помни, что я здесь, чтобы помочь тебе, и я бы никогда не сделал тебе больно, хорошо?» Доктор Таннер аккуратно убрал изоленту с моего рта и отцепил меня от кровати.
Но хватит о них, давайте поговорим о моем школьном психологе. Для его конфиденциальности, я назову его доктор Таннер. Психолог, как и во многих школах среднего образования, всегда доступен на территории школы во время учебных часов чтобы проконсультироваться с учениками о связанных с эмоциональными, учебными, социальными, поведенческими и так далее, проблемами.
Честно говоря, я никогда не видел кого-либо из учеников разговаривающих с доктором Таннером. Каждый день я проходил мимо его кабинета на пути в столовую и заглядывал сквозь окошко на двери его кабинета. Он всегда был один и работал над какими то документами.
Я догадывался, что многие дети боялись говорить о своих проблемах со взрослым, который фактически был незнакомцем. По этой причине, мне понадобилось три недели чтобы собрать всю свою храбрость и зайти к нему. 2 марта 1993 года — это был день, когда я решился озвучить свои проблемы доктору Таннеру. Во время обеденного перерыва я остановился напротив двери его кабинета и постучался.
Сквозь окошко я мог видеть, как он поднял голову, улыбнулся и помахал, приглашая меня войти. Я вошел.
Он поприветствовал меня, представился и спросил мое имя. Доктор Таннер имел очень мягкий голос, и я чувствовал, как он просто излучает доброту. Меньше чем через полчаса я болтал о том, какие мои родители злые, и как они ни капли обо мне не заботились. Некоторое время спустя, мой голос задрожал, и я замолчал. Психолог терпеливо слушал мои «разглагольствования» со сложенными руками и периодически кивал головой. Я ожидал, что он начнет говорить о том, что все, о чем я ему говорил, было неправдой и мои родители меня очень любят, бла-бла-бла. Но все было иначе.
Доктор Таннер наклонился ко мне с ухмылкой на лице и сказал:
«Ты знаешь… Я самый лучший школьный психолог в мире. Я обещаю, что мы все поправим.»
Я закатил глаза. «Хорошо, но как?» — спросил я.
«У меня есть способы!» — сказал он, — «Я человек слова. Обещаю, что в течении одного месяца отношения между тобой и твоими родителями изменятся в лучшую сторону. Навсегда.»
После короткой паузы он продолжил: «Хотя, ты должен дать мне обещание».
«Ты должен обещать мне, что придешь в этот кабинет завтра после школы и что никому не расскажешь о нашем сегодняшнем разговоре. Это будет наш маленький секрет.»
Я пообещал.
На следующий день после школы я вернулся к доктору Таннеру. Было около четырех часов дня, когда я вошел в его кабинет. После теплого приветствия он предложил мне сесть напротив его рабочего стола.
Когда я сел, то увидел, как доктор Таннер закрывает жалюзи на маленьком окошке в двери кабинета. «Вот так,» — сказал он с улыбкой на лице, — «теперь у нас есть необходимая уединенность!»
Мы начали разговаривать о моих увлечениях и любимых вещах, о моих любимых предметах в школе, нелюбимых учителях, и тому подобное. После часа обсуждений, доктор Таннер предложил мне напиток.
Я с радостью согласился, учитывая что мои родители никогда не разрешали мне пить газировку. Доктор Таннер потянулся к своему мини-холодильнику и немного поерзал перед тем как поставить две банки газировки на стол.
Позже, мы продолжили обсуждать что происходило в моей жизни, до того как я потерял сознание от каких-то наркотиков, которые доктор Таннер подсыпал мне в напиток.
После пробуждения, мне потребовалась минута или две чтобы сфокусировать размытую картинку…
… И когда у меня получилось, я был ошарашен.
Я был закован наручниками к кровати и мой рот был заклеен клейкой лентой. Я тут же начал паниковать, извиваться и дергать наручники, но скоро сдался. Мои глаза расширились от неверия после того, как я осмотрел комнату. Постеры супергероев были развешаны по всем стенам и фотографии знаменитых спортсменов лежали на полках. В середине комнаты стоял старый телевизор, приставка Super Nintendo и множество разных картриджей стоящих стопкой рядом.
Я не знал что и подумать. Я здесь, в комнате с вещами, за которые многие дети готовы умереть. Я бы наверняка разрыдался от счастья если бы не был прикован к изголовью кровати.
У меня еще раз засосало под ложечкой, когда дверь открылась и доктор Таннер вошел внутрь, присев на край кровати.
«Итак, слушай, — сказал он, — помни, что я здесь, чтобы помочь тебе, и я бы никогда не сделал тебе больно, хорошо?» Доктор Таннер аккуратно убрал изоленту с моего рта и отцепил меня от кровати.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 3
