Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18435
— Значит, это преподаватель, достаточно молодой, чтобы привлечь нашу Луну, — начала Джинни, а Гермиона, почувствовав в душе невиданный подъем, закончила:
— А так как Треккот был редкостной задницей, мы получаем…
— Снейпа! — торжествующе завершили они с Джинни хором.
Луна уткнулась лицом в ладони, но было видно, что, хотя щеки заливает румянец, на ее лице светится сумасшедше счастливая улыбка, какая бывает у человека, долго хранившего секрет и вдруг выяснившего, что теперь есть те, с кем можно о нем поговорить.
Дав Луне чуть оправиться от смущения, девушки насели на нее с вопросами, от которых она вяло отбивалась. Наконец, после еще почти стакана огневиски и двух дюжин подначек им удалось вытянуть, что Снейп «умный, красиво смеется и обладает крайне тихими нарглами».
— Ну, если уж тихие нарглы, — захихикала Джинни. И в обычное время не очень бледная, она раскраснелась и выглядела как настоящая ведьма. Луна и вовсе напоминала помидор-блондинку. Да и сама Гермиона чувствовала в себе какую-то дикую свободу, желание плясать до упаду.
Постепенно разговор становился все менее осмысленным, и, услышав красивую зажигательную песню, девушки отправились танцевать. Гермиона, считавшая себя неграциозной, вдруг поняла, что прекрасно двигается. У нее проснулось чувство ритма, пластика, а главное, ей было весело — хотелось не просто смеяться, а хохотать. И она не стала себе в этом отказывать.
Дальнейшее слилось в одну яркую разноцветную ленту из танцев, смеха и объятий с лучшими подругами.
Все закончилось внезапно — коротким, резким и смутно знакомым словом:
— Энервейт.
Гермиона захлопала глазами и покачнулась, тут же почувствовав на плечах крепкую руку, которая не дала ей упасть.
— Нагулялись? — иронично спросил ее Драко Малфой.
Они стояли на улице, Драко чуть придерживал ее и внимательно изучал, как неизвестный организм.
— Кто бы мог подумать, что умницы Грейнджер, Лавгуд и Уизли могут устроить попойку.
События вечера достаточно четко всплыли в ее памяти, и Гермиона мысленно захотела, чтобы кто-нибудь ее убил. Увы, милосердный зеленый луч не прилетел, и Гермиона решила, что ей будет довольно, если она никогда больше не увидит полных насмешки серых глаз Малфоя. Она дернулась и попыталась сбежать, но сразу же споткнулась и неожиданно резко оказалась на руках у Драко:
— Ты еще побегай после опьянения, снятого «Энервейтом».
Сбегать было некуда, но стыд жег изнутри, и Гермиона закрыла глаза.
Хлопок аппарации, и звуки Лондона остались позади. Глянув сквозь ресницы, Гермиона поняла, что Малфой принес ее в Хогвартс.
— А где?
— Твоих соратниц, то есть собутыльниц растаскивают Поттер и Лонгботтом. Это кстати, его идея — поискать вас. Оказывается, он Лавгуд стережет, аки дракон сокровище, и дико перепугался, когда она куда-то пропала.
Против воли Гермиона почувствовала укол разочарования — оказывается, она втайне надеялась, что ее отсутствие обеспокоило именно Малфоя. А следом пришла другая, менее эгоистичная мысль — бедная Луна сейчас тоже отнюдь не в восторге.
Пока она размышляла, Малфой нес ее к замку, не делая никаких попыток поставить на землю. Оставив бесполезные сожаления, Гермиона поддалась нахлынувшей усталости и прижалась головой к плечу Драко, прикрыла глаза и задремала. Сквозь дрему услышала негромкие голоса. Кто-то спрашивал, в чем дело, а Драко отвечал, что девушка просто зачиталась и уснула на улице, а до отбоя еще полчаса. Потом снова наступила тишина, которую нарушал только звук шагов Драко. Опять голоса:
— … сюда, я ее доведу до двери спальни.
— Не урони, она мне еще…
Когда Драко передавал ее кому-то, Гермиона чуть не проснулась, но, услышав над ухом успокаивающий шепот Гарри: «Лежи-лежи, это я», — снова провалилась в дрему.
Драко посмотрел, как закрывается за Поттером портрет в гриффиндорскую гостиную, и уверенно пошел прочь. Конечно, Грейнджер ему просто нужна как политический козырь, но очень хотелось сейчас послать Поттера и школьные правила к Мордреду и отнести девушку в спальню самостоятельно. Уложить в постель, укрыть одеялом и еще с минуту стоять рядом, поглаживая по волосам. Потом уйти, закрыв дверь и повесив сигнальные чары, чтобы, если Грейнджер решит уйти куда-то ночью, прийти и вернуть ее обратно в кровать.
Уже на подходе к гостиной Слизерина Драко осознал, что совсем скоро, когда всезнайка Грейнджер станет Гермионой Малфой, он сможет не только уложить ее в постель, но и остаться с ней.
— Мистер Малфой, — вывел его из задумчивости голос крестного. Драко повернулся и увидел, что Северус идет к нему быстрым шагом.
— Добрый вечер, профессор.
— Пойдемте со мной.
Северус привел его в свой кабинет, велел садиться и мрачно спросил:
— Драко, что такого происходит в школе, о чем я не знаю?
— Ничего, сэр, — ответил Драко и тут же пожалел об этом. Похоже, крестный точно знал ответ, но хотел услышать подтверждение.
— Северус, информация, надеюсь, останется между нами? — спросил он, идя на попятную.
— Разумеется, — кивнул он.
— А так как Треккот был редкостной задницей, мы получаем…
— Снейпа! — торжествующе завершили они с Джинни хором.
Луна уткнулась лицом в ладони, но было видно, что, хотя щеки заливает румянец, на ее лице светится сумасшедше счастливая улыбка, какая бывает у человека, долго хранившего секрет и вдруг выяснившего, что теперь есть те, с кем можно о нем поговорить.
Дав Луне чуть оправиться от смущения, девушки насели на нее с вопросами, от которых она вяло отбивалась. Наконец, после еще почти стакана огневиски и двух дюжин подначек им удалось вытянуть, что Снейп «умный, красиво смеется и обладает крайне тихими нарглами».
— Ну, если уж тихие нарглы, — захихикала Джинни. И в обычное время не очень бледная, она раскраснелась и выглядела как настоящая ведьма. Луна и вовсе напоминала помидор-блондинку. Да и сама Гермиона чувствовала в себе какую-то дикую свободу, желание плясать до упаду.
Постепенно разговор становился все менее осмысленным, и, услышав красивую зажигательную песню, девушки отправились танцевать. Гермиона, считавшая себя неграциозной, вдруг поняла, что прекрасно двигается. У нее проснулось чувство ритма, пластика, а главное, ей было весело — хотелось не просто смеяться, а хохотать. И она не стала себе в этом отказывать.
Дальнейшее слилось в одну яркую разноцветную ленту из танцев, смеха и объятий с лучшими подругами.
Все закончилось внезапно — коротким, резким и смутно знакомым словом:
— Энервейт.
Гермиона захлопала глазами и покачнулась, тут же почувствовав на плечах крепкую руку, которая не дала ей упасть.
— Нагулялись? — иронично спросил ее Драко Малфой.
Они стояли на улице, Драко чуть придерживал ее и внимательно изучал, как неизвестный организм.
— Кто бы мог подумать, что умницы Грейнджер, Лавгуд и Уизли могут устроить попойку.
События вечера достаточно четко всплыли в ее памяти, и Гермиона мысленно захотела, чтобы кто-нибудь ее убил. Увы, милосердный зеленый луч не прилетел, и Гермиона решила, что ей будет довольно, если она никогда больше не увидит полных насмешки серых глаз Малфоя. Она дернулась и попыталась сбежать, но сразу же споткнулась и неожиданно резко оказалась на руках у Драко:
— Ты еще побегай после опьянения, снятого «Энервейтом».
Сбегать было некуда, но стыд жег изнутри, и Гермиона закрыла глаза.
Хлопок аппарации, и звуки Лондона остались позади. Глянув сквозь ресницы, Гермиона поняла, что Малфой принес ее в Хогвартс.
— А где?
— Твоих соратниц, то есть собутыльниц растаскивают Поттер и Лонгботтом. Это кстати, его идея — поискать вас. Оказывается, он Лавгуд стережет, аки дракон сокровище, и дико перепугался, когда она куда-то пропала.
Против воли Гермиона почувствовала укол разочарования — оказывается, она втайне надеялась, что ее отсутствие обеспокоило именно Малфоя. А следом пришла другая, менее эгоистичная мысль — бедная Луна сейчас тоже отнюдь не в восторге.
Пока она размышляла, Малфой нес ее к замку, не делая никаких попыток поставить на землю. Оставив бесполезные сожаления, Гермиона поддалась нахлынувшей усталости и прижалась головой к плечу Драко, прикрыла глаза и задремала. Сквозь дрему услышала негромкие голоса. Кто-то спрашивал, в чем дело, а Драко отвечал, что девушка просто зачиталась и уснула на улице, а до отбоя еще полчаса. Потом снова наступила тишина, которую нарушал только звук шагов Драко. Опять голоса:
— … сюда, я ее доведу до двери спальни.
— Не урони, она мне еще…
Когда Драко передавал ее кому-то, Гермиона чуть не проснулась, но, услышав над ухом успокаивающий шепот Гарри: «Лежи-лежи, это я», — снова провалилась в дрему.
Драко посмотрел, как закрывается за Поттером портрет в гриффиндорскую гостиную, и уверенно пошел прочь. Конечно, Грейнджер ему просто нужна как политический козырь, но очень хотелось сейчас послать Поттера и школьные правила к Мордреду и отнести девушку в спальню самостоятельно. Уложить в постель, укрыть одеялом и еще с минуту стоять рядом, поглаживая по волосам. Потом уйти, закрыв дверь и повесив сигнальные чары, чтобы, если Грейнджер решит уйти куда-то ночью, прийти и вернуть ее обратно в кровать.
Уже на подходе к гостиной Слизерина Драко осознал, что совсем скоро, когда всезнайка Грейнджер станет Гермионой Малфой, он сможет не только уложить ее в постель, но и остаться с ней.
— Мистер Малфой, — вывел его из задумчивости голос крестного. Драко повернулся и увидел, что Северус идет к нему быстрым шагом.
— Добрый вечер, профессор.
— Пойдемте со мной.
Северус привел его в свой кабинет, велел садиться и мрачно спросил:
— Драко, что такого происходит в школе, о чем я не знаю?
— Ничего, сэр, — ответил Драко и тут же пожалел об этом. Похоже, крестный точно знал ответ, но хотел услышать подтверждение.
— Северус, информация, надеюсь, останется между нами? — спросил он, идя на попятную.
— Разумеется, — кивнул он.
Страница 100 из 127
