Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Оставшиеся несколько дней до субботы, на которую и наметили праздник, прошли достаточно спокойно. Гарри, похоже, драка в маггловском пабе пошла на пользу — он буквально источал позитив, общался со всеми друзьями сразу и с каждым по отдельности, легко болтал с восторженными младшекурсниками, улыбался на все мрачные взгляды Снейпа и в свободное время утаскивал куда-то Джинни — судя по ее временами затуманенному взгляду и опухшим губам, они целовались.

Малфой был спокоен — неизменно садился рядом с Гермионой на Зельях, часто подсаживался к ней на обеде или ужине, но оставался все так же насмешлив и ироничен. Что до Рона, то он, кажется, всерьез ухаживал за Браун. Не без ревности Гермиона смотрела, как он занимает место рядом с ней на всех парах и в Большом зале и даже старается вести себя прилично. К счастью, они пока не обнимались на каждом углу, как на шестом курсе.

В субботу девушки вышли из Хогвартса в четыре часа пополудни и, едва перейдя границу защитных чар, аппарировали в небольшой магический бар в Лондоне, который нашла Джинни.

Сначала было неловко — хотя всем трем уже и исполнилось семнадцать, заказывать алкоголь казалось неправильным и очень стыдным. К счастью, официант, у которого был артефакт для определения возраста посетителей, легко развеял их застенчивость и помог сделать заказ.

Сделав первый в своей жизни глоток огневиски, Гермиона сморщилась и жалобно спросила:

— Можно я больше не буду это пить?

Луна подняла взгляд к потолку и хитро улыбнулась, а Джинни засмеялась:

— Нельзя.

Оценить крепкий взрослый напиток было сложно, но, подначивая друг друга, девушки все-таки выпили по стакану, после чего Джинни вздохнула и грустно сказала:

— А Поттер все-таки придурок.

Спорить с этим утверждением было очень трудно, хотя Гермиона и знала, что на самом деле Гарри очень даже хороший. Но Джинни, наверное, виднее. Однако поддержать разговор было необходимо, поэтому она сообщила:

— Ты меня прости, но Рон — тоже придурок.

Джинни не обиделась, только кашлянула, а Луна своим привычно ровным голосом поинтересовалась:

— А причем здесь Рон?

Джинни торжествующее воскликнула:

— Ага! А я говорила!

Гермиона почувствовала, как краска заливает лицо, потому что обе подруги одновременно шепотом произнесли одно и то же:

— Драко Малфой.

Да, признаться себе, что бывший школьный неприятель очень даже нравится, весьма сложно, хотя и можно. В доверительной беседе с подругой невнятно согласиться, что да, мол, нравится — тоже очень сложно, но тоже возможно. Но вот видеть, что твои чувства вообще ни для кого не секрет — это выше ее сил!

— Гермиона покраснела, — радостно сказала Луна, намотав прядь волос на палец.

— Я не краснела! — попыталась отбиться она, но Джинни уже интригующим голосом спросила:

— А ты с ним уже пробовала целоваться?

Вопрос показался обидным и очень грустным. Это Джинни с Гарри любят друг друга, а Малфой ее просто хочет использовать в своих корыстных целях.

— Нет, — жалобно ответила она, — он меня даже называет только по фамилии.

— Значит, он придурок, — подвела итог Джинни и с каким-то нездоровым интересом посмотрела на Луну. Та захлопала глазами.

Гермиона, поняв, что может перестать быть темой обсуждения, тоже выжидающе уставилась на Луну и ласково сказала:

— Кажется, в списке не хватает Невилла.

Теперь покраснела Лавгуд, но, судя по всему, по совершенно другой причине, потому что, глотнув еще огненной гадости, она прошептала:

— Невилл вообще-то милый.

Джинни тоже поняла, что в этих словах есть какой-то подвох, и налила всем троим еще немного огневиски. Официант принес новую порцию разнообразных закусок — канапе, сыра, оливок и фруктов, а когда он ушел, Джинни заявила:

— Луне не нравится Невилл.

Возможно, невинное выражение лица и поджатые губы убедили бы Джинни в ее неправоте, если бы Луна, как недавно Гермиона, не покраснела.

— Луна покраснела, — мстительно заявила Гермиона.

— И кто же наш третий придурок?

На бедной коже Луны поверх розового румянца выступили багровые пятна. Она замотала головой и на всякий случай закрыла глаза руками.

— Следи за цветом лица, — велела Гермиона Джинни и начала перечислять, — Финниган? Томас? Корнер? Кто же это может быть?

Вспомнили и гриффиндрцев, и когтевранцев, и даже пуфендуйцев. Луна успокоилась, ее лицо стало нормального цвета, и теперь она спокойно слушала бесконечный перечень фамилий.

— Неправильно делаешь, Джинни, — наконец, решила Гермиона, — здесь нужен научный подход. Классификация.

— Ладно, — протянула она и, сунув в рот кусочек сыра, поинтересовалась, — он в Хогвартсе?

— Да! — ответила Гермиона, пристально вглядывавшаяся в лицо подруги.

— Он студент?

— Д. — начала было Гермиона, а потом резко перебила себя, — нет! Он не студент!

Джинни издала победный клич.

— Что ж, значит, остаются преподаватели, если, конечно, ты не влюблена в Филча.

Девушки громко засмеялись и, не сговариваясь, сделали еще по глотку мерзкого алкоголя.