Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18448
Она закивала, и он отошел в сторону, не столько колдуя над чайником и заваркой, сколько стараясь скрыть охватившие его эмоции. Впрочем, если учесть, что за его спиной стоял эмпат, можно было и не пытаться. Северус чуть прикусил нижнюю губу, надеясь, что легкая боль поможет ему вернуть самообладание.
Когда чай был готов, Северус повернулся к Луне и увидел, что она забралась с ногами на диван и спрятала лицо в ладонях. Он подошел и протянул ей чашку. Как и ожидалось, его приближение девушка почувствовала, неуверенно опустила руки и взяла горячую чашку.
— Что произошло? — спросил Северус и, немного поколебавшись, сел на подлокотник дивана.
Девушка отпила чай, еще немного помолчала, а потом все-таки сказала:
— Я не удержала собственных нарглов сегодня вечером. И они натворили много дел.
Северус не выдержал и тихо хмыкнул. Его и злила, и восхищала эта манера отвечать на вопрос так, чтобы возникало еще больше вопросов.
— А если постараться объяснить то же самое так, чтобы я понял?
Луна пожала плечами:
— Вы и так все поняли.
Резонное замечание.
— Не до конца.
Она снова пожала плечами и начала теребить прядь волос. Северус перехватил ее руку и показал головой:
— Не стоит вязать из них узлы. Рассказу это не поможет.
Видимо, Луна поняла, что он не отступится, поэтому ответила:
— Я думала, что мой рационализм мне поможет, но оказалось, что я очень сильно подвержена влиянию эмоций. Я опять говорю неправильно, да? — спросила Луна, подняв на Северуса чуть смущенный взгляд.
Он левитацией подвесил чашку в воздухе, опустился на пол, так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Луны, постарался сделать свой взгляд максимально строгим и сказал:
— Мне нужны не рассуждения, а факты. Что именно натворили твои нарглы?
— Вы можете посмотреть. Так будет лучше.
— Уверена?
Луна кивнула, и Северус достал палочку.
— Легиллименс, — произнес он, и Луна мягко впустила его в свой разум.
Сориентировавшись в уже ставших привычными цветах, звуках и запахах ее внутреннего мира, Северус нашел нужное воспоминание.
Луна и Лонгботтом стояли в незнакомой Снейпу комнате. На стенах были развешаны картины — судя по всему, их рисовала Луна. Все персонажи, оторвавшись от своих дел, изучали двоих живых людей. Луна заметила это и, чуть порозовев, произнесла:
— Отвернитесь!
Судя по всему, это было простенькое заклинание, во всяком случае, все герои рисунков одновременно развернулись спинами к людям.
— Они иногда слишком любят подсматривать за мной, — сказала Луна удивленному Лонгботтому.
— Они милые, — заметил тот, переминаясь с ноги на ногу.
Оба замолчали, глядя куда угодно, но не друг на друга. Лонгботтом первым нашел в себе мужество сделать несколько шагов к Луне и мягко взять ее за плечи. Северус скрипнул зубами, ощутив неожиданно сильную ревность — хотелось оказаться в той же комнате и запустить в ученика каким-нибудь особенно болезненным заклинанием. Легкая боль тут же отрезвила его — разум Лавгуд не позволял никаких проявлений агрессии.
Пока Северус боролся с несильным, но неприятным откатом за неверные действия, в воспоминании разворачивались события. Лонгботтом начал очень неуверенно целовать Луну, она вроде бы отвечала, но буквально через несколько мгновений отшатнулась в сторону.
— Луна, прости! — тут же сказал парень.
— Невилл, я очень глупая! — ответила Луна, прижимая руку к губам. Парень попытался было подойти к ней, но она замотала головой.
— В чем дело?
— Невилл, — прошептала она, из глаз брызнули слезы, — ты очень хороший друг.
Мир завертелся, и Северус увидел дорожку на границах антиаппарационных чар Хогвартса. Луна чуть покачнулась после аппарации и, восстановив ориентацию в пространстве, бросилась бежать по направлению к школе.
Воспоминание закончилось, и Северус снова увидел перед собой сидящую на диване девушку.
— Мне стыдно, я сделала Невиллу очень больно, — сказала Луна обычным своим безэмоциональным голосом, но по дрожанию губ Северус догадался, что она очень сильно нервничает.
Северус почувствовал, что сейчас — именно тот момент, когда он может изменить все. Одно его слово — и эта девушка покинет его комнату, извинится перед Лонгботтомом и, в конце концов, построит с ним счастливую жизнь. Вероятнее всего, все вокруг будут очень рады такому союзу. Они ровесники, оба — герои войны, при этом чистокровные волшебники из хороших и достаточно обеспеченных семей. Вероятно, это будет правильно.
Однако за свою жизнь Северус очень часто поступал согласно каким-то придуманным им самим критериям правильности. Было правильно гордо отойти в сторону, когда Лили демонстративно начала встречаться с Поттером. Было правильно пойти, по совету хорошего друга, в Пожиратели Смерти. Потом было правильно передать хозяину подслушанное пророчество, на коленях умолять Лорда и Дамблдора сохранить жизнь его любимой девушке. И, наконец, очень правильно было ненавидеть Гарри Поттера на протяжении долгих семи лет.
Когда чай был готов, Северус повернулся к Луне и увидел, что она забралась с ногами на диван и спрятала лицо в ладонях. Он подошел и протянул ей чашку. Как и ожидалось, его приближение девушка почувствовала, неуверенно опустила руки и взяла горячую чашку.
— Что произошло? — спросил Северус и, немного поколебавшись, сел на подлокотник дивана.
Девушка отпила чай, еще немного помолчала, а потом все-таки сказала:
— Я не удержала собственных нарглов сегодня вечером. И они натворили много дел.
Северус не выдержал и тихо хмыкнул. Его и злила, и восхищала эта манера отвечать на вопрос так, чтобы возникало еще больше вопросов.
— А если постараться объяснить то же самое так, чтобы я понял?
Луна пожала плечами:
— Вы и так все поняли.
Резонное замечание.
— Не до конца.
Она снова пожала плечами и начала теребить прядь волос. Северус перехватил ее руку и показал головой:
— Не стоит вязать из них узлы. Рассказу это не поможет.
Видимо, Луна поняла, что он не отступится, поэтому ответила:
— Я думала, что мой рационализм мне поможет, но оказалось, что я очень сильно подвержена влиянию эмоций. Я опять говорю неправильно, да? — спросила Луна, подняв на Северуса чуть смущенный взгляд.
Он левитацией подвесил чашку в воздухе, опустился на пол, так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Луны, постарался сделать свой взгляд максимально строгим и сказал:
— Мне нужны не рассуждения, а факты. Что именно натворили твои нарглы?
— Вы можете посмотреть. Так будет лучше.
— Уверена?
Луна кивнула, и Северус достал палочку.
— Легиллименс, — произнес он, и Луна мягко впустила его в свой разум.
Сориентировавшись в уже ставших привычными цветах, звуках и запахах ее внутреннего мира, Северус нашел нужное воспоминание.
Луна и Лонгботтом стояли в незнакомой Снейпу комнате. На стенах были развешаны картины — судя по всему, их рисовала Луна. Все персонажи, оторвавшись от своих дел, изучали двоих живых людей. Луна заметила это и, чуть порозовев, произнесла:
— Отвернитесь!
Судя по всему, это было простенькое заклинание, во всяком случае, все герои рисунков одновременно развернулись спинами к людям.
— Они иногда слишком любят подсматривать за мной, — сказала Луна удивленному Лонгботтому.
— Они милые, — заметил тот, переминаясь с ноги на ногу.
Оба замолчали, глядя куда угодно, но не друг на друга. Лонгботтом первым нашел в себе мужество сделать несколько шагов к Луне и мягко взять ее за плечи. Северус скрипнул зубами, ощутив неожиданно сильную ревность — хотелось оказаться в той же комнате и запустить в ученика каким-нибудь особенно болезненным заклинанием. Легкая боль тут же отрезвила его — разум Лавгуд не позволял никаких проявлений агрессии.
Пока Северус боролся с несильным, но неприятным откатом за неверные действия, в воспоминании разворачивались события. Лонгботтом начал очень неуверенно целовать Луну, она вроде бы отвечала, но буквально через несколько мгновений отшатнулась в сторону.
— Луна, прости! — тут же сказал парень.
— Невилл, я очень глупая! — ответила Луна, прижимая руку к губам. Парень попытался было подойти к ней, но она замотала головой.
— В чем дело?
— Невилл, — прошептала она, из глаз брызнули слезы, — ты очень хороший друг.
Мир завертелся, и Северус увидел дорожку на границах антиаппарационных чар Хогвартса. Луна чуть покачнулась после аппарации и, восстановив ориентацию в пространстве, бросилась бежать по направлению к школе.
Воспоминание закончилось, и Северус снова увидел перед собой сидящую на диване девушку.
— Мне стыдно, я сделала Невиллу очень больно, — сказала Луна обычным своим безэмоциональным голосом, но по дрожанию губ Северус догадался, что она очень сильно нервничает.
Северус почувствовал, что сейчас — именно тот момент, когда он может изменить все. Одно его слово — и эта девушка покинет его комнату, извинится перед Лонгботтомом и, в конце концов, построит с ним счастливую жизнь. Вероятнее всего, все вокруг будут очень рады такому союзу. Они ровесники, оба — герои войны, при этом чистокровные волшебники из хороших и достаточно обеспеченных семей. Вероятно, это будет правильно.
Однако за свою жизнь Северус очень часто поступал согласно каким-то придуманным им самим критериям правильности. Было правильно гордо отойти в сторону, когда Лили демонстративно начала встречаться с Поттером. Было правильно пойти, по совету хорошего друга, в Пожиратели Смерти. Потом было правильно передать хозяину подслушанное пророчество, на коленях умолять Лорда и Дамблдора сохранить жизнь его любимой девушке. И, наконец, очень правильно было ненавидеть Гарри Поттера на протяжении долгих семи лет.
Страница 111 из 127
