Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Гарри, у которого действительно не получилось сказать ни слова, пытался справиться с подступающей паникой. Только не неподвижность, не неспособность действовать! Он ненавидел это чувство! Оно напоминало ему о двух моментах его жизни: о возрождении Волдеморта и о гибели Дамблдора. Оба раза он бы совсем близко к месту трагедии, но ничего не мог сделать, обездвиженный путами Хвоста или заклинанием директора.

Гарри сжал зубы и волевым усилием удержал на месте уплывающее в пучину воспоминаний сознание. На самом деле, ему подумалось, что, если бы не порция маггловских таблеток, принятая накануне, он обязательно сорвался бы.

— Чтобы вы не уверовали в собственную неуязвимость, сразу скажу — никому и в голову не пришло бы кидать в вас «Аваду». Вы попались на достаточно простую уловку — сонные чары, к которым я добавил зеленый луч. Полезное заклинание, не раз помогало мне. — пояснил профессор, а потом продолжил: — Вы, Поттер, как всегда вообразили себя умнее других. Столкнувшись с проблемой, вы даже не подумали о том, чтобы обратиться к квалифицированным специалистам, зато решили продемонстрировать всему миру гениальную работу вашей мысли.

Гарри снова скрипнул зубами. Голос Снейпа был буквально пропитан ядом. Если бы слова могли наносить физический ущерб, Гарри бы уже корчился в муках от отравления, которое не излечить никаким беозаром.

— Не выдумав ничего лучше, гениальный и непогрешимый Поттер решил прибегнуть к прекрасному маггловскому средству — наркотикам. Общеизвестно, что подобные препараты отлично разъедают мозги человека, но вам, Поттер, бояться нечего — очевидно, что мозгов в вашей черепной коробке по-прежнему не обнаруживается, — продолжал Снейп и вышел из-за кресла, так что Гарри смог его увидеть.

Последний раз на таком расстоянии Гарри видел лицо некогда ненавистного учителя в мае. Тогда в этих колючих черных глазах на мгновение зажглась искорка странного сочувствия и участия, а потом потухла вместе с жизнью. Гарри был уверен, что уже никогда не увидит этого взгляда и не услышит ядовитых слов профессора зельеварения. Потом, через много дней после битвы, Гарри снова пересмотрел отданные ему этим человеком воспоминания, а потом убрал флаконы в свой сейф в Гринготсе, чтобы никогда больше не видеть их. Он восхищался мужеством Снейпа, сочувствовал его горю, потратил немало времени, чтобы оправдать его в Визенгамоте, но никогда не хотел встретить вновь. Но ему не дано было вычеркнуть Снейпа из памяти — тот удивительным образом воскрес, еще более желчный и ядовитый, чем раньше.

— Видимо, часть моей незавидной судьбы — вытаскивать вас из неприятностей, — сказал Снейп тем временем. — Но в этот раз вы умудрились перейти все границы не только допустимого, но и разумного. Конечно, общие правила не для Национального героя, но я опасаюсь, что никакие ваши достижения не помогут вам оспаривать законы биологии и физиологии. Поттер, надеюсь, одной извилины в вашей голове хватает, чтобы понять смысл моих слов?

Гарри закатил глаза и мрачно подумал: «Может, хватит бесполезной болтовни? К делу!». Он не переносил пустых разглагольствований, хотя и не мог отрицать, что именно благодаря любви Волдеморта к пафосным речам он нередко ускользал от него. К сожалению, Снейп приготовился куда основательней — обездвижил его, лишил голоса и привязал к креслу. Гарри отлично понимал, что сейчас ему деться некуда. Даже если бы ему удалось с помощью невербальных чар освободиться из кресла, одолеть и Малфоя, и Снейпа, и Рона он не сумеет. Правда, чисто теоретически, у него остался еще союзник — Джинни. Возможно, она тоже обездвижена…

Додумать Гарри не успел. Снейп, видимо, закончил свою речь, потому что отошел в сторону, посмотрел куда-то за спину Гарри и сказал:

— Он в твоем распоряжении.

После этого он развернулся и скрылся из поля зрения Гарри. Чуть поколебавшись, Драко и Рон последовали за ним.

Мягко стукнула какая-то дверь, а потом все заклинания, удерживавшие Гарри в кресле, спали.

Он подскочил на ноги, с удивлением обнаружил в кармане волшебную палочку, выхватил ее и обернулся.

За спинкой кресла стояла Луна Лавгуд. Больше в комнате никого не было.

— Гарри, не сердись на них, — сказала она своим обыкновенным невыразительным голосом. — Иногда люди делают страшные глупости, чтобы помочь тем, кого любят.

— Например, нападают на них? — зло спросил Гарри.

— А как бы ты поступил? Представь, что Драко Малфой попал под какое-нибудь проклятие. Например, по «Империус». Ты напал бы на него, чтобы спасти?

— Я, к счастью, не под «Империусом». Я вполне в своем уме и способен сам решать, что для меня лучше.

— Едва ли, — возразила Луна и спокойно уселась в то кресло, которое Гарри сейчас ненавидел всеми фибрами души. — Твои нарглы окончательно отбились от рук, творят, что захотят.

Гарри устало вздохнул, убрал палочку и присел на край стола. Луна всегда умела говорить странные, но очень верные вещи. Возможно, она смогла бы понять его.