Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Приходилось признать, что риски он рассчитал неверно. Это однозначно был «гриффиндорец». Либо он всегда недооценивал Поттера, либо год скитаний и последний бой с Лордом сильно изменили его. Он не только заметил отвод глаз, но и среагировал так быстро и точно, как это сделал бы… тот же самый Грюм. Сила атаки тоже впечатляла — мальчишка создавал заклинания одно за другим без раздумий или колебаний. Джеймс Поттер никогда не был способен на такой уровень магии. Пробормотав про себя: «Чертов мальчишка», Северус снял невидимость, вернул маскировку и спокойно поднялся на нужный этаж.

Здесь было пустынно, тихо и спокойно. В том, что нужная ему пациентка — именно Лавгуд, он уже не сомневался. В конце концов, больше никто из друзей Поттера в больницу не попадал.

Одна из дверей открылась, и в коридор высунулась немытая светлая голова.

— О, здравствуйте, мистер Снейп! Можно вас сегодня узнавать?

Северус на мгновение поднял глаза к небу, повторил про себя, что это его долг, и вошёл в палату к Лавгуд, очень светлую и чистую, с единственной кроватью, столом и креслом для посетителей. Весь стол был завален сладостями, что говорило о том, что Поттер и его компания здесь уже побывала.

Та спокойно его пропустила и уселась на кровать, поджав ноги под себя. Сегодня она выглядела почти… нормально. Во всяком случае, больничная пижама была обыкновенной, василькового цвета, а все её украшения, похоже, целители конфисковали.

— Здравствуйте, мисс Лавгуд. Было бы неплохо, если бы вы этого не делали — большинство людей предпочитает думать, что я умер, — ответил Северус.

— Большинство людей предпочитает думать так, как им удобнее, — пожала плечами девушка, — А зачем вы сюда пришли? Вы ведь не хотите со мной говорить.

— Вы удивитесь, мисс Лавгуд, но я пришёл навестить вас.

Лавгуд улыбнулась, как будто он принес ей рождественский подарок посреди июля.

— Это очень мило с вашей стороны, сэр, хотя и необычно.

— Извините, захватить конфеты я не догадался.

— Это неудивительно. Вы и не должны были, вы же не к другу пришли.

Девушка замолчала, взяла из кучи сладостей шоколадную лягушку и принялась разглядывать обертку, заодно широким жестом предложив Северусу угощаться. Он, правда, отклонил предложение, но и приступать к разговору не спешил, разглядывая бывшую студентку внимательнее. На самом деле его план был действительно гриффиндорским, идиотски-непродуманным. Он решил только, как попасть к Лавгуд. Что с ней делать, он не имел ни малейшего понятия. Поэтому некоторое время они сидели молча. Когтевранка поедала шоколад, Северус разглядывал её. Решив рискнуть, он осторожно попытался считать её поверхностные мысли. Поймав взгляд, он привычным усилием скользнул в её сознание и едва сдержал вопль. Так больно ему никогда не было, даже когда Лорд пытал его Круциатусом, даже когда змея разорвала ему горло. Рывком убравшись из её мыслей, он попытался вздохнуть. Девушка подскочила к нему и нелепо замахала руками — видимо, на его лице отразился ужас, и она решила ему помочь.

Вернув себе способность дышать и говорить, он тихо приказал:

— Сядьте.

«Что ж, Северус, это отличный показатель того, что ты совершенно растерял свои хваленые интеллектуальные способности,» — сказал он себе. На самом деле подсказок было достаточно. Нужно было совершенно замкнуться в своих проблемах, чтобы не заметить нестыковок. Девчонка, не отличающаяся особыми способностями, но, однозначно, странная, узнаёт его под любыми чарами. Угадывает его голод. Обладает сумасшедшим окклюментным блоком, о котором не подозревает сама.

Девчонка — эмпат. Сведений о них мало, и Северус вряд ли мог бы узнать о них, если бы много лет не общался с одним из них. Такие волшебники рождались редко и либо сходили с ума, либо достигали больших высот. О первых никто не помнил, а пример вторых — Альбус Дамблдор, величайший маг современности, обладавший дивными талантами видеть человека насквозь, смотреть сквозь мантию-невидимку, угадывать ложь и иногда читать чужие мысли безо всякой легилименции. Поэтому он никогда не сомневался в его, Северуса, преданности. Поэтому знал, что младший Малфой никогда не сможет убить его. Он читал людей как открытые книги. Темный Лорд часто хотел производить впечатление сильного эмпата, но на самом деле он просто в совершенстве умел проникать в чужой разум — эмоций он не видел. Прочитать мысли самого эмпата почти невозможно. Их мировосприятие настолько отличается от обычного, что за несколько минут пребывания в их сознании незадачливый легиллимент вполне мог заплатить рассудком. Контролировать свой дар эмпатам сложно. Если они не учатся им владеть — трогаются рассудком.

— Вы догадываетесь, что я не испытываю удовольствия, находясь здесь.

Это заявление Лавгуд встретила совершенно спокойно, словно мертвые преподаватели ежедневно навещают её в больнице и говорят, что не рады её видеть.