Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18202
Косая аллея сейчас представлялась ему самым надежным и светлым местом в мире. Он прошел процедуру регистрации и вышел на шумную, живую улицу, которая не заставляла его вспоминать о погибших и возвращаться мыслями к страшным дням войны.
Старые часы показывали половину третьего. Как-то совершенно естественно он остановился возле магазина мадам Малкин и стал ждать, изредка кивая знакомым. Он не мог сказать, что ждет какого-то события, просто ему вдруг захотелось постоять под вывеской «Мантии на любой вкус». И когда из дверей вышла Лаванда, он просто помахал ей рукой, совершенно ничего не ожидая. Однако ему было приятно, когда она подошла к нему и, широко улыбаясь, стала расспрашивать, как у него дела.
Больше возле лавки стоять ему не хотелось, поэтому они пошли по улице, разговаривая как лучшие друзья. Оказалось, что Лаванда сегодня заслужила похвалу от хозяйки ателье, когда сумела обслужить очень вредную старую леди. А ещё она просто мечтает кому-нибудь похвастаться своим новым рецептом пирога с крыжовником. Неожиданно оказалось, что Рон просто обожает пироги, и особенно с крыжовником, поэтому не было ничего удивительного в том, что Лаванда уговорила его прийти к ней сегодня вечером и попробовать пирожки.
«Могу ли я идти в гости к девушке, с которой когда-то встречался? — спросил себя Рон, — Не будет ли это плохо по отношению к Гермионе?». Но он быстро убедил себя, что ничего плохого в этом нет. Он не собирается изменять своей девушке, но и отказываться от пирогов с крыжовником было бы глупо.
Когда Лаванда аппарировала к себе домой, Рон почувствовал легкую грусть. С ней было просто и приятно общаться. «Наверное, я так разругался с ней, потому что мы встречались, — подумал он, — а друг она просто отличный!».
Без Лаванды гулять по Косой аллее было не настолько весело, поэтому Рон достаточно быстро покинул её и вернулся домой, не забыв, правда, зайти в цветочный магазин и купить небольшой букет невянущих роз. В конце концов, невежливо идти в гости без подарка. Время до шести вечера прошло незаметно, Рон привел себя в порядок, принял душ, подстриг ногти, надел новую черную с красной окантовкой мантию и понял, что полностью готов к визиту. Его сильно успокаивала мысль о том, что Гермиона всё равно сегодня останется в библиотеке до ночи, а значит, они никак не смогли бы провести время вместе.
Квартира Лаванды в Лондоне, недалеко от Косой аллеи, Рона удивила. Он никогда не был в настолько женских домах. В гостиной и на кухне на всех тумбочках и полках лежали кружевные салфетки, в вазочках стояли цветы. В воздухе витал приятный запах чистоты, цветов и выпечки. Окна были завешены тонкими легкими занавесками, пропускавшими в комнаты золотистый свет закатного солнца. Девушка страшно обрадовалась цветам, сразу же поставила их в воду, попутно рассказывая, как она рада, что Рон её всё-таки навестил. Пока они шли в гостиную, где был накрыт маленький столик, Рон узнал, что квартира Лаванде досталась от бабушки, что она решила попробовать этим летом пожить самостоятельно, что крыжовник ей сегодня продали просто замечательный… Через некоторое время, сидя за столом и поедая вкуснейшую пышную выпечку, Рон отключился от разговора. Откинувшись на спинку стула, он просто наслаждался уютом. Болтовня Лаванды не раздражала, а создавала то самое замечательное ощущение спокойствия и домашнего тепла. Он словно снова был в родном, настоящем доме, не обезображенном войной. В камине горел огонь, братья уехали в школу, Джинни играла на полу в стороне, а Рон сидел в отцовском кресле и слушал ненавязчивую мамину болтовню и наблюдал, как она готовит.
Лаванда, казалось, ничуть не обижалась на него за то, что он не участвовал в разговоре. Складывалось ощущение, что она понимает Рона, его желание почувствовать себя тем, о ком думают, о ком заботятся. В детстве он обожал время, когда братья уезжали в Хогвартс. Тогда он на долгое время становился любимым сыном, объектом заботы и внимания.
Постепенно пироги были съедены, чай выпит. Заклинаниями Лаванда отправила посуду на кухню и убрала со стола. Пора было уходить. Рон поднялся, девушка проводила его до двери.
— Мы так здорово пообщались, — сказала она на прощанье, — если будет время — приходи ещё! Кстати, я собираюсь послезавтра печь малиновый торт. Попробуешь?
Неожиданно для себя Рон согласился, и они договорились встретиться также в шесть, послезавтра.
Домой Рон вернулся благостным и спокойным. В душе его царил мир. Он был уверен, что любые сложности сумеет преодолеть. Разговор с Гермионой уже не пугал. В конце концов, как можно было не верить в свои силы, когда такая милая и красивая девушка как Лаванда искренне стремится заботиться о нём?
Старые часы показывали половину третьего. Как-то совершенно естественно он остановился возле магазина мадам Малкин и стал ждать, изредка кивая знакомым. Он не мог сказать, что ждет какого-то события, просто ему вдруг захотелось постоять под вывеской «Мантии на любой вкус». И когда из дверей вышла Лаванда, он просто помахал ей рукой, совершенно ничего не ожидая. Однако ему было приятно, когда она подошла к нему и, широко улыбаясь, стала расспрашивать, как у него дела.
Больше возле лавки стоять ему не хотелось, поэтому они пошли по улице, разговаривая как лучшие друзья. Оказалось, что Лаванда сегодня заслужила похвалу от хозяйки ателье, когда сумела обслужить очень вредную старую леди. А ещё она просто мечтает кому-нибудь похвастаться своим новым рецептом пирога с крыжовником. Неожиданно оказалось, что Рон просто обожает пироги, и особенно с крыжовником, поэтому не было ничего удивительного в том, что Лаванда уговорила его прийти к ней сегодня вечером и попробовать пирожки.
«Могу ли я идти в гости к девушке, с которой когда-то встречался? — спросил себя Рон, — Не будет ли это плохо по отношению к Гермионе?». Но он быстро убедил себя, что ничего плохого в этом нет. Он не собирается изменять своей девушке, но и отказываться от пирогов с крыжовником было бы глупо.
Когда Лаванда аппарировала к себе домой, Рон почувствовал легкую грусть. С ней было просто и приятно общаться. «Наверное, я так разругался с ней, потому что мы встречались, — подумал он, — а друг она просто отличный!».
Без Лаванды гулять по Косой аллее было не настолько весело, поэтому Рон достаточно быстро покинул её и вернулся домой, не забыв, правда, зайти в цветочный магазин и купить небольшой букет невянущих роз. В конце концов, невежливо идти в гости без подарка. Время до шести вечера прошло незаметно, Рон привел себя в порядок, принял душ, подстриг ногти, надел новую черную с красной окантовкой мантию и понял, что полностью готов к визиту. Его сильно успокаивала мысль о том, что Гермиона всё равно сегодня останется в библиотеке до ночи, а значит, они никак не смогли бы провести время вместе.
Квартира Лаванды в Лондоне, недалеко от Косой аллеи, Рона удивила. Он никогда не был в настолько женских домах. В гостиной и на кухне на всех тумбочках и полках лежали кружевные салфетки, в вазочках стояли цветы. В воздухе витал приятный запах чистоты, цветов и выпечки. Окна были завешены тонкими легкими занавесками, пропускавшими в комнаты золотистый свет закатного солнца. Девушка страшно обрадовалась цветам, сразу же поставила их в воду, попутно рассказывая, как она рада, что Рон её всё-таки навестил. Пока они шли в гостиную, где был накрыт маленький столик, Рон узнал, что квартира Лаванде досталась от бабушки, что она решила попробовать этим летом пожить самостоятельно, что крыжовник ей сегодня продали просто замечательный… Через некоторое время, сидя за столом и поедая вкуснейшую пышную выпечку, Рон отключился от разговора. Откинувшись на спинку стула, он просто наслаждался уютом. Болтовня Лаванды не раздражала, а создавала то самое замечательное ощущение спокойствия и домашнего тепла. Он словно снова был в родном, настоящем доме, не обезображенном войной. В камине горел огонь, братья уехали в школу, Джинни играла на полу в стороне, а Рон сидел в отцовском кресле и слушал ненавязчивую мамину болтовню и наблюдал, как она готовит.
Лаванда, казалось, ничуть не обижалась на него за то, что он не участвовал в разговоре. Складывалось ощущение, что она понимает Рона, его желание почувствовать себя тем, о ком думают, о ком заботятся. В детстве он обожал время, когда братья уезжали в Хогвартс. Тогда он на долгое время становился любимым сыном, объектом заботы и внимания.
Постепенно пироги были съедены, чай выпит. Заклинаниями Лаванда отправила посуду на кухню и убрала со стола. Пора было уходить. Рон поднялся, девушка проводила его до двери.
— Мы так здорово пообщались, — сказала она на прощанье, — если будет время — приходи ещё! Кстати, я собираюсь послезавтра печь малиновый торт. Попробуешь?
Неожиданно для себя Рон согласился, и они договорились встретиться также в шесть, послезавтра.
Домой Рон вернулся благостным и спокойным. В душе его царил мир. Он был уверен, что любые сложности сумеет преодолеть. Разговор с Гермионой уже не пугал. В конце концов, как можно было не верить в свои силы, когда такая милая и красивая девушка как Лаванда искренне стремится заботиться о нём?
Страница 24 из 127
