Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Мозгошмыг второй. Грабитель

Гарри с наслаждением вдыхал вечерний воздух, чувствовал, как в его груди равномерно, неспешно стучит сердце. Даже зрение стало чётче, очки не раздражали. Мир был прекрасен, и Гарри хотелось кричать от счастья. Но он не издал ни звука — он пробирался между горгулий на стенах Малфой-мэнора, и любой лишний звук мог его выдать. Они с Драко решили, что защита должна быть активна, иначе ограбление будет ненатуралистичным. Правда, Гарри получил точный план дома и сада с указанием разрушенных частей защиты, поэтому авантюра была малоопасной. Однако Гарри предпочел идти не в обход, а красться вдоль стены, рискуя в любой момент попасться на глаза каменному чудищу. Он не стал надевать мантию-невидимку, ограничившись дезиллюминационным заклинанием и чарами тишины.

Стена мэнора была сложена из камня, и обвивал её безобидный плющ. Однако Гарри был предупреждён заранее — внизу, вдоль неё, растут дьявольские силки, а им лучше не попадаться. Потому передвижение Гарри осложнялось тем, что ему нужно было оставаться в тени, но не попасть в растительную ловушку, и от этого ощущение счастья только усиливалось. Через несколько минут Гарри достиг пробоины в защите. Горгулья попала под какое-то заклинание и треснула на несколько частей, потеряв дееспособность. Волшебник, не колеблясь ни секунды, разбил её голову на множество кусочков и спокойно перебрался через стену, вовремя заметив хищный побег дьявольских силков и отпугнув его короткой вспышкой света.

Он был на территории мэнора. «Ну, что ж, Малфои, гости прибыли,» — подумал он с возрастающим азартом и медленно пошёл вперед. По словам Драко, ловушек впереди не было: их почти полностью уничтожил Лорд, так и не сумев настроить на себя. Единственное, чего стоило опасаться — змей, которых красноглазый псих приманивал сюда десятками, но их-то Гарри и не опасался, но прислушивался внимательно. Именно это спасло ему жизнь — он сумел расслышать тихий шорох и шипение, прежде чем крупная чёрная змея бросилась на него. Не размышляя, Гарри отскочил в сторону, силясь понять, что именно она шипит, но тщетно. Запустив в тварь оглушающее заклятье, Гарри осветил траву под ногами. Больше змей не было, но нельзя было утверждать, что он не встретит ещё одну впереди. Обижать рептилий было обидно — Гарри привык, что они слушаются его и не трогают. Но, похоже, со смертью крестража в его голове он лишился способности говорить на языке змей. Открытие оказалось несвоевременным.

С повышенной осторожностью Гарри продолжил свой путь, но больше змей не встретил. Черный ход мэнора был закрыт, но несколько отпирающих чар легко решили эту проблему. Ориентируясь по плану Драко, Гарри прошел в гостиную. Очень хорошо знакомую ему гостиную.

С тех пор, как он лежал здесь, на полу, под пристальными взглядами Малфоев и Беллатрисы, ошеломленный Гермиониным жалящим заклинанием и совершенно беспомощный, комната мало изменилась. Малфои так и не восстановили дом. С большим наслаждением Гарри ударил заклинанием по каминной полке и разнёс её вдребезги. Потом под горячую руку попались тёмные камни на стенах, мозаичный пол, и только в конце он разрушил тайник в тёмном углу. Никаких артефактов здесь не было, только сиротливо лежал серебряный перстень с крупной печаткой. Гарри подцепил его левитацией и закинул в сумку на боку. На этом его роль была окончена, но любопытство заставило его покинуть гостиную и подняться наверх. Чары Гоменум Ревелио показали, что в одной из комнат есть люди, и он не мог не взглянуть на старших Малфоев.

На втором этаже убранство сохранилось куда лучше. В каменных нишах мерцали мозаичные картины, гордо стояли древние рыцарские доспехи, а каждый держатель для факела был маленьким произведением искусства. Гарри так и представил себе маленького Драко, который важно расхаживает по этому музейному великолепию, и подумал про себя: «Неудивительно, что он вырос таким редкостным засранцем».

Из множества дверей только одна была приоткрыта, из нее лился мягкий оранжевый свет. Никаких звуков не доносилось.

Он осторожно заглянул внутрь и задержал дыхание — от увиденного стало не по себе.

Когда Драко сказал, что его отец немного не в себе, Гарри решил, что он прячется от общественного внимания или тяжело переживает поражение Лорда. На деле оказалось, что Люциус Малфой сошел с ума. Он лежал на неширокой кровати, его руки были прикованы к металлическим подлокотникам, вокруг отчетливо виднелась голубоватая сфера удерживающих чар. Он смотрел прямо перед собой и монотонно качал головой из стороны в сторону. Рядом в кресле сидела Нарцисса, за два месяца постаревшая на двадцать лет. От надменной леди не осталось и следа. Это была та женщина, которая помогла ему в последней битве, но окончательно сломленная обрушившимся на семью горем.