Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Размышляя о природе эмоций, Северус неспешно, плавными движениями волшебной палочки наводил порядок в своём доме: убирал пыль, расставлял мебель — стараясь при этом как можно дальше держаться от левой стены гостиной, той самой, в которой гипотетически кто-то живет. При свете дня ночные кошмары казались откровенным бредом, волшебник всегда гордился своей холодной логикой и острым и трезвым умом, а, с точки зрения разума, никакого монстра в стене быть не могло. Правда, поисковое заклинание «Гоменум Ревелио» показывало только разумных обитателей, но Северус настоятельно посоветовал себе не думать об этом. В самом деле, если бы существо в стене хотело ему навредить, оно бы сделало это.

Постепенно стрелка часов приблизилась к отметке «одиннадцать», и на улице раздался хлопок аппарации. Вошедшая в дом Лавгуд сегодня по-настоящему оправдывала своё школьное прозвище. На ней было насыщенно-фиолетовое платье до колен, гольфы — правый желтый, а левый почему-то зелёный, — волосы она заплела в два десятка мелких косичек. В ушах болтались кругляши из дерева. Северус не приглядывался, но ему показалось, что на них нарисованы руны.

— Здравствуйте, профессор Снейп! — с аномальной жизнерадостностью сказала студентка. Северус поморщился. Если пять минут назад он хотел, чтобы она пришла, то теперь мечтал, чтобы она убралась как можно дальше от его дома.

— Мисс Лавгуд, здесь, конечно, не школа, но впредь я бы попросил вас одеваться более уместно, — проговорил он сквозь зубы.

— Хорошо, сэр, — удивительно легко согласилась девушка, — просто сегодня такой хороший день…

— Вы так одеваетесь в хорошие дни? Я начинаю опасаться плохих… — Северус сел в удобное плетёное кресло и скрестил руки на груди. Сам он был одет в чёрную мантию, и вид разноцветной Лавгуд казался ему ударом по зрительным нервам.

Девушка села в то же кресло, что и в прошлый раз, а потом спросила:

— Сэр, если не секрет, что не так с моим внешним видом?

— А как вы сами думаете?

— Он несколько необычен. Но, сэр, когда я так одеваюсь, люди вокруг радуются. Почти все.

Северус вздохнул. Кажется, он понял, почему Альбус питал такую страсть к нелепым одеяниям. Положительные эмоции, ну конечно.

— Мисс Лавгуд, послушайте. То, что вы принимаете за положительные эмоции, это всего лишь веселость людей от встречи с чем-то странным и смешным. Вы ведь не мечтаете о карьере клоуна?

Девушка удивленно уставилась на него, её чуть навыкате глаза стали, казалось, ещё больше.

— Что, вы об этом не задумывались? — Северус поджал губы. — Никогда не задавались вопросом, зачем придуманы те или иные нормы этикета или требования к одежде? Чтобы не выглядеть смешно и глупо, Лавгуд. А теперь приступим к занятию. Вы делали позавчера и вчера упражнения, которые я вам показал?

Лавгуд тихо ответила, что делала, её глаза были устремлены в пол и, по видимости, она очень тщательно изучала рисунок ковра.

— Лавгуд! — позвал её Северус и ехидно спросил, когда она подняла на него взгляд, — что такого интересного вы нашли в моём ковре?

Понаблюдав секунд тридцать за её смущением и порадовавшись, что, по крайней мере, он не утратил способности сбивать со студентов спесь парой слов, он резко споткнулся о собственные мысли и обругал себя полным идиотом. Его задача — завоевать доверие Лавгуд, а не запугать её. Он кашлянул и поднялся со своего места.

— Мисс Лавгуд, — начал он как можно мягче, — я не хочу вас оскорбить или напугать.

Студентка подняла голову.

— Вы не первый знакомый мне эмпат, таким образом пытавшийся вызвать у людей положительные эмоции. Но то, что позволено старику и, к тому же, величайшему магу современности, не будет сходить с рук молодой девушке.

— Я понимаю вас, сэр, — ответила Лавгуд после минутной паузы, — я никогда не смотрела на этот вопрос… таким образом. Мой папа говорил, что важно содержание, а не форма.

Северус вспомнил учившегося на несколько курсов старше него Ксено Лавгуда — тот ещё местный сумасшедший был.

— Ваш отец во многом был прав. Но, к сожалению, большая часть людей — стадо баранов, а им плевать на содержание. Не стоит дразнить баранов, мисс Лавгуд.

Сказав это, Северус вернулся в кресло и вздохнул. Он сам любил дразнить баранов. Пренебрежение своим внешним видом не раз выходило ему боком. Он считал, что выше всех этих глупостей с белыми воротничками и манжетами, начищенными туфлями и подстриженными по последней моде волосами. Он же гений — зачем ему светские условности?

— Вы ведь и сами предпочитаете игнорировать форму, — медленно произнесла Лавгуд, вырвав Северуса из его мыслей, — правда?

Сделав в уме пометку никогда не размышлять о своих проблемах в присутствии необученного эмпата, волшебник резко сменил тему:

— Довольно посторонних разговоров. Давайте начнём занятие.