Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18317
— Винки сделает, мисс, — ответила эльфийка и с хлопком исчезла.
Рон не сдержал улыбки. Лаванда даже запомнила, что он предпочитает на ужин! Невольно на мгновение в голове мелькнуло сравнение — Гермиона никогда не знала, что он любит, но Рон это сравнение прогнал. Хотя спорить было глупо — Лаванда могла бы стать кому-нибудь просто идеальной женой. Кому-нибудь, но не ему. Рон почувствовал в душе горечь о того, что его жена в будущем не будет помнить его любимых блюд, не станет заваривать чай, никогда не признается, что он знает что-то лучше нее. «Я уже принял решение, — осадил себя Рон, — Лаванда замечательная, но с Гермионой нас связывает больше, чем просто привязанность или даже влюбленность».
Лаванда, видя, что он задумался, молча пила чай, а потом расставляла на столе принесенный Винки ужин. Ни словом она не нарушала его мыслей, и только когда увидела, что он потряс головой, возвращаясь в реальность, мягко улыбнулась:
— Нам принесли ужин! — положила на широкую тарелку две куриных ножки, картофельное пюре и протянула Рону.
Парень взял тарелку, устроил ее у себя на коленях поудобней и принялся за еду, то и дело посматривая на Лаванду.
Та ела аккуратно, как и всегда, и тоже регулярно кидала на него внимательные, но очень доброжелательные взгляды. Рон, чтобы не показаться невоспитанным, тоже следил за манерами и молчал — как-то неожиданно вспомнились все мамины «не болтай с набитым ртом» и«не чавкай», которые он уже много лет упорно игнорировал просто назло. После еды Лаванда налила еще по чашке чая и перебралась в другое кресло, не забыв быстрым заклинанием очистить всю посуду.
— Ты здорово придумал — позвать эльфа. Мы так иногда делали, но я почему-то совсем забыла.
— Не страшно, бывает, — отозвался Рон.
Сидя в кресле с ногами Лаванда выглядела очень домашней, с ней было уютно просто молчать. Он помнил, что раньше она много красилась, но в этом году ни разу не видел на ее лице яркой косметики. Так она была даже более симпатичной — очень мягкой и женственной. Рон перевел взгляд на собственные ноги, решив, что так безопасней. Словно уловив смену его настроения и легкое смущение, девушка нашла нейтральную тему и спросила:
— А ты будешь набирать новую команду по квиддичу?
Рон ответил, что обязательно, а потом удивленно спросил, неужели она решила все-таки попробовать себя в спорте.
Лаванда засмеялась:
— Ни за что! Но я обязательно хочу прийти и посмотреть! Мне кажется, ты будешь просто замечательным капитаном!
Рон чуть покраснел — пока она была единственной, кто ему об этом сказал, а ему очень важно было знать, что кто-то в него верит.
— Увы, нам придется искать нового ловца — Гарри категорически отказался играть в этом году.
Лаванда чуть наклонила голову, и Рон пояснил:
— Он говорит, что наигрался до конца жизни, и не хочет больше жить тренировками.
— Обидно, он же хороший ловец, да?
Рон согласился, но признался, что понимает друга — у того не было ни одного легкого года в школе, и он заслуживает отдыха.
Почти полчаса они говорили о квиддиче, причем Рон несколько раз пытался перевести разговор в другое русло, боясь, что Лаванде скучно, но она уверяла, что ей очень интересно, задавала вопросы, уточняла непонятные моменты и просто очень внимательно слушала.
Когда большие часы пробили девять, Рон с сожалением понял, что пора идти в гостиную. Возвращаться не хотелось, но и попасться Филчу в темном коридоре после отбоя было бы глупо, поэтому парень встал, подождал, пока Лаванда уберет в сервант чайный набор, и открыл перед ней дверь.
Гостиная встретила их легким гулом голосов, и Лаванда расстроенно вздохнула, сказав, что, похоже, дальше продолжить разговор не выйдет. Рон пожелал ей спокойной ночи и провожал взглядом до тех пор, пока она не скрылась в комнате девочек. Сам он подошел к камину и сразу же оказался атакован фанатами из числа младших учеников. Малышня восторженно спрашивала его о приключениях, Гарри Поттере и драконе. Рассмеявшись, Рон сел в кресло возле огня и принялся отвечать на вопросы. Конечно, он не рассказывал всей правды — они с ребятами договорились ничего не говорить о крестражах, а о собственном предательстве он и сам упоминать не желал. К счастью, были истории, которые можно было рассказывать легко — о побеге на драконе из Гринготса, о плене у страшных, хотя и тупых егерей (помня о новом друге Гарри, Рон опустил название поместья, где их держали, и имя хозяев), об ужасной еде, о жизни в палатке… Рон всегда любил рассказывать истории, и когда Джинни была маленькой, с радостью придумывал для нее какие-нибудь сказочные небылицы, но в школе возможности что-то сочинять почти не было. И, оказавшись вдруг любимым героем всех гриффиндорцев и пуффендуйцев младше третьего курса, он получал настоящее удовольствие, в лицах описывая приключения.
Рон не сдержал улыбки. Лаванда даже запомнила, что он предпочитает на ужин! Невольно на мгновение в голове мелькнуло сравнение — Гермиона никогда не знала, что он любит, но Рон это сравнение прогнал. Хотя спорить было глупо — Лаванда могла бы стать кому-нибудь просто идеальной женой. Кому-нибудь, но не ему. Рон почувствовал в душе горечь о того, что его жена в будущем не будет помнить его любимых блюд, не станет заваривать чай, никогда не признается, что он знает что-то лучше нее. «Я уже принял решение, — осадил себя Рон, — Лаванда замечательная, но с Гермионой нас связывает больше, чем просто привязанность или даже влюбленность».
Лаванда, видя, что он задумался, молча пила чай, а потом расставляла на столе принесенный Винки ужин. Ни словом она не нарушала его мыслей, и только когда увидела, что он потряс головой, возвращаясь в реальность, мягко улыбнулась:
— Нам принесли ужин! — положила на широкую тарелку две куриных ножки, картофельное пюре и протянула Рону.
Парень взял тарелку, устроил ее у себя на коленях поудобней и принялся за еду, то и дело посматривая на Лаванду.
Та ела аккуратно, как и всегда, и тоже регулярно кидала на него внимательные, но очень доброжелательные взгляды. Рон, чтобы не показаться невоспитанным, тоже следил за манерами и молчал — как-то неожиданно вспомнились все мамины «не болтай с набитым ртом» и«не чавкай», которые он уже много лет упорно игнорировал просто назло. После еды Лаванда налила еще по чашке чая и перебралась в другое кресло, не забыв быстрым заклинанием очистить всю посуду.
— Ты здорово придумал — позвать эльфа. Мы так иногда делали, но я почему-то совсем забыла.
— Не страшно, бывает, — отозвался Рон.
Сидя в кресле с ногами Лаванда выглядела очень домашней, с ней было уютно просто молчать. Он помнил, что раньше она много красилась, но в этом году ни разу не видел на ее лице яркой косметики. Так она была даже более симпатичной — очень мягкой и женственной. Рон перевел взгляд на собственные ноги, решив, что так безопасней. Словно уловив смену его настроения и легкое смущение, девушка нашла нейтральную тему и спросила:
— А ты будешь набирать новую команду по квиддичу?
Рон ответил, что обязательно, а потом удивленно спросил, неужели она решила все-таки попробовать себя в спорте.
Лаванда засмеялась:
— Ни за что! Но я обязательно хочу прийти и посмотреть! Мне кажется, ты будешь просто замечательным капитаном!
Рон чуть покраснел — пока она была единственной, кто ему об этом сказал, а ему очень важно было знать, что кто-то в него верит.
— Увы, нам придется искать нового ловца — Гарри категорически отказался играть в этом году.
Лаванда чуть наклонила голову, и Рон пояснил:
— Он говорит, что наигрался до конца жизни, и не хочет больше жить тренировками.
— Обидно, он же хороший ловец, да?
Рон согласился, но признался, что понимает друга — у того не было ни одного легкого года в школе, и он заслуживает отдыха.
Почти полчаса они говорили о квиддиче, причем Рон несколько раз пытался перевести разговор в другое русло, боясь, что Лаванде скучно, но она уверяла, что ей очень интересно, задавала вопросы, уточняла непонятные моменты и просто очень внимательно слушала.
Когда большие часы пробили девять, Рон с сожалением понял, что пора идти в гостиную. Возвращаться не хотелось, но и попасться Филчу в темном коридоре после отбоя было бы глупо, поэтому парень встал, подождал, пока Лаванда уберет в сервант чайный набор, и открыл перед ней дверь.
Гостиная встретила их легким гулом голосов, и Лаванда расстроенно вздохнула, сказав, что, похоже, дальше продолжить разговор не выйдет. Рон пожелал ей спокойной ночи и провожал взглядом до тех пор, пока она не скрылась в комнате девочек. Сам он подошел к камину и сразу же оказался атакован фанатами из числа младших учеников. Малышня восторженно спрашивала его о приключениях, Гарри Поттере и драконе. Рассмеявшись, Рон сел в кресло возле огня и принялся отвечать на вопросы. Конечно, он не рассказывал всей правды — они с ребятами договорились ничего не говорить о крестражах, а о собственном предательстве он и сам упоминать не желал. К счастью, были истории, которые можно было рассказывать легко — о побеге на драконе из Гринготса, о плене у страшных, хотя и тупых егерей (помня о новом друге Гарри, Рон опустил название поместья, где их держали, и имя хозяев), об ужасной еде, о жизни в палатке… Рон всегда любил рассказывать истории, и когда Джинни была маленькой, с радостью придумывал для нее какие-нибудь сказочные небылицы, но в школе возможности что-то сочинять почти не было. И, оказавшись вдруг любимым героем всех гриффиндорцев и пуффендуйцев младше третьего курса, он получал настоящее удовольствие, в лицах описывая приключения.
Страница 80 из 127
